Леди Вероника услышала стук копыт на посыпанной гравием дороге, только пробило шесть часов вечера. Было воскресенье. Она выгуливала Изюма и Ягодку во французском саду и заторопилась посмотреть, кто приехал, до завтрашнего дня не ожидая ни Ричарда, ни Оберона. Не были предусмотрены и визиты, слава богу, и гости по случаю банковских каникул. Слуги только что завершили уборку спален, в том числе апартаментов лорда и леди Брамптон. Их приезд был единственным темным пятном в ближайшей перспективе. Мачеха поднимет брови и начнет спрашивать, когда же Вероника объявит, что ждет сына и наследника. Ну что ж, наследника не будет. Может быть, потому, что она всегда лежит и ждет, когда все закончится?
Дойдя до кедра, она увидела Ричарда и Оберона. Господи, что случилось? Оба должны быть сейчас в лагере и играть в солдатики. Черт! Это значит, что придется провести еще один вечер с Ричардом и, что еще хуже, еще одну ночь. Она выпрямила спину и направилась к мужчинам. Оба уже остановились, их лошади били копытами. Изобразив на лице улыбку, она крикнула:
– Что у вас произошло? Солдаты взбунтовались?
Ричард, надо признаться, выглядел великолепно в военной форме, но все равно он оставался ее мужем, то есть тем, кто ограничивал ее свободу, превращая ее жизнь в тягомотину бесконечных визитов и приемов, в пучину темной бессмысленности. Он поднес стек к кепке.
– Никоим образом, все прошло блестяще, но подожди секунду, Вероника. Я все тебе расскажу. Один момент!
Лицо Оберона выглядело далеко не так великолепно. Она крикнула ему вслед:
– Я вижу, ты с трофеями, Об.
Леди Вероника дожидалась их в Голубой гостиной, стоя у окна и глядя поверх балюстрады на дальние холмы. Часть урожая уже была собрана, и под лучами солнца солома казалась совсем розовой. Они казались очень мрачными. Может быть, потому, что министр иностранных дел предложил собрать совещание основных держав, чтобы попытаться прекратить грызню между Австрией и Сербией из-за этого убийства? Но ясно же, что среди всех этих стран нет настолько безмозглой, чтобы начать войну. Скорее они такие хмурые, потому что с учениями что-то пошло не так. Мужчинам свойственно принимать свои игры всерьез.
Дверь открылась. Она обернулась и увидела Ричарда. Лицо его было осунувшимся и усталым. Ее кольнуло чувство вины – она испытывала его всякий раз, когда он приезжал в отпуск. Ей следовало бы быть поласковее с ним, но она не могла или, возможно, не хотела. Вероника глубоко вздохнула. Она должна постараться. Сегодня она постарается, может быть, если она вообще способна на это. Она сказала:
– У тебя такой усталый вид, дорогой. А для приема все уже готово, и, может быть, нам придется все-таки для волованов взять лобстеров. Я знаю, что ты предпочитаешь крабов…
Он тряхнул головой.
– Вероника, пожалуйста…
Он подошел к ней и встал рядом. Взгляд его был полностью сосредоточен на открывающемся из окна пейзаже. Казалось, он впитывал в себя каждый изгиб ветви, запоминал каждую тень. На балконе сидели синицы, и он хотел запечатлеть в памяти пение птиц. Не оборачиваясь, он произнес:
– Крабы для меня не имеют значения, драгоценная моя Вероника. Видишь ли, мне очень жаль, но я вынужден оставить все это тебе. Меня здесь не будет, потому что меня призывают. Ну, собственно, всех призывают. Официально это называется «предмобилизационный период», но тебе следует приготовиться к моему отсутствию, возможно, долгому. Не думаю, чтобы это представляло для тебя большую трудность, – с невеселой улыбкой добавил он. В глазах его промелькнула обида. – Так что продолжай готовиться к приему. Я попросил Роджера сложить мои вещи. Перед отъездом я зайду к тебе. Стюарт меня отвезет, если ты сможешь обойтись несколько часов без «Роллс-Ройса».
И он вышел. Смысл сказанного наконец дошел до нее, и она бросилась за ним.
– Что значит – призывают?
Каблуки его сапог стучали по ступенькам лестницы.
– Флот получил приказ отплыть на север и занять позицию в Скапа Флоу[38]. Бог знает, что будет. Германия сосредоточивает войска.
Он вошел в свою спальню и плотно закрыл за собой дверь.
Вероника не видела его до самого вечера, когда в восемь часов он снова появился в гостиной.
– Я распорядилась, чтобы для вас с Обом приготовили обед.
Она должна была бы зайти к нему, пока Роджер паковал вещи, но что она могла ему сказать?
Он вздохнул.
– У меня нет времени, дорогая. Я уезжаю прямо сейчас. Джеймс отнесет мои чемоданы.
Она вышла из гостиной вместе с ним.
– Тебе все-таки нужно поесть. Я попрошу на кухне, чтобы тебе завернули с собой что-то из еды.
– Я поем в дороге.
Он уже перепрыгивал через ступеньки, и ей пришлось спускаться бегом, чтобы поспеть за ним. У выхода он протянул руку мистеру Харви.
– Спасибо за заботу. Позаботьтесь о леди Веронике, мистер Харви. Она все вам объяснит.
С лестницы раздался голос Оберона:
– Нет, Джеймс, спасибо. Я сам возьму чемоданы.
