Голос Саймона снова звучал громко и уверенно. Как ей хотелось подбежать к нему через кухню и броситься ему на шею. Вместо этого она неторопливо прошла к столу и остановилась. Саймон поставил корзину с цветами из сада на шкафчик рядом с моечной и спросил:
– Отнести их миссис Грин?
Миссис Мур рассмеялась.
– А что ж? Конечно, парень. Ты же вроде всегда относил. Или, может быть, ты чайку хочешь? Знаю я, вы, садовники, любители чая. Эви, налей парню чашку. Похоже, он тоже поправился после своей простуды. Ох, и дела!
Она с многозначительным видом оглядела молодых людей.
В кухню вошла Милли и принялась раскладывать на столе все необходимое для работы.
Эви занялась чайником, подлила чаю миссис Мур и налила чашку Саймону, который уже снял свои ботинки в коридоре, иначе схлопотал бы затрещину от миссис Мур. Он улыбался, руки его, обхватившие чашку, казались огромными.
– Эви, посмотри на эту красоту. Как тебе бахромчатые тюльпаны? Они – любимое детище нашего главного садовника.
Он мотнул головой в сторону корзины с цветами. В глазах его промелькнула какая-то особая настойчивость. Озадаченная, она посмотрела на корзинку и там, среди нарциссов и тюльпанов, заметила сложенный листок бумаги.
– Какая прелесть, – отозвалась она, поднимая на него глаза. Он кивнул.
– Потрогай, они на ощупь как шелк.
Она подошла к корзинке и, узнав почерк Джека, незаметно вытащила листок. Тревога сразу сжала ей сердце. Что случилось? Украдкой она положила записку в карман фартука, благодарно кивая головой. И в этот момент из центрального прохода в окно кухни заглянула миссис Грин. Она стукнула в окно и что-то сказала. По ее губам они поняли, что она хочет, чтобы Саймон унес цветы из кухни, прежде чем они завянут в жаре.
Саймон отдал Эви пустую чашку.
– Спасибо за чай, дамы. Увидимся, когда сможем.
Он вышел на цыпочках в коридор и последовал за миссис Грин в прохладную цветочную комнату. Ему еще придется вернуться за ботинками.
– Миссис Мур, я принесу муку из кладовой? – спросила Эви.
– Ну конечно, Эви, а как ты собираешься готовить суфле для ланча без муки? И для чего мы вообще должны готовить это суфле, мне совершенно непонятно. К тому моменту, как Арчи отнесет его наверх, оно станет плоским, как блин. Принеси еще почечное сало. Будем печь пудинг с остатками мяса по-бургундски, которое они не доели. Нарежь ветчину и добавь к мясу. Еще можешь положить немного почек, они придадут вкус подливе, но сначала порежь их и как следует промой. Можно доесть оставшиеся после хозяев десерты, но испеки еще рисовый пудинг, а то кто-нибудь останется голодным.
Эви уже зашла в кладовую. Она оставила дверь полуоткрытой и сделала вид, что выбирает продукты. На самом деле она вытащила записку и усилием воли заставила себя развернуть. Она боялась читать, что там написано, но понимала, что должна. Кто из них ранен, папа или Тимми? Это не Джек, потому что иначе как бы он писал записку?
В первый момент она не понимала, что читает, и ей пришлось остановиться, глубоко вздохнуть и начать читать сначала.
Вернувшийся Саймон пристально смотрел на нее. Она кивнула.
– Встретимся в три у барака, – одними губами сказала она. – Никто не пострадал.
Он улыбнулся, и она направилась в большую кладовую, пройдя совсем близко к нему. Милли была в зале для прислуги, судомойки мыли посуду в моечной, а миссис Мур читала меню на вечер. Он взял ее за руку.
– Я постараюсь прийти, – шепнул он. – Я скучал по тебе. Мне было плохо, и настроение было такое паршивое. Прости меня.
– Прощаю навсегда, – ответила она. Как ей хотелось, чтобы он обнял ее. Как это было бы? Единственные мужчины, которые обнимали ее до сих пор, были ее папа и братья. Она вспыхнула.
Он вышел.
Утро прошло как обычно, Эви сварила бульон для супа. Она сверилась с меню и нахмурилась. Майонез для трески?
– Излюбленное блюдо милорда, – пробурчала миссис Мур. – Эви Энстон, будешь корчить рожи, такой и останешься.
Они расхохотались.
– Я приготовлю майонез. Думаю, с этим я управлюсь, – сказала миссис Мур. Она поплотнее уселась на табуретку и взяла яйцо. Попытавшись отделить желток от белка, она вздрогнула и сморщилась от боли. Желток разлился в скорлупе. Эви сказала:
– Дайте я.
Она позвала Милли.
