Эви схватила ее за плечи и принялась трясти. Слезы ручьем потекли по щекам Милли, и Эви вдруг почувствовала, что ее ярость куда-то испарилась. Она притянула девушку и крепко прижала к себе, сминая ее шапочку.
– Прости, Милли, милая, но надо быть аккуратнее в выражениях. Все, что происходит здесь, на кухне, должно остаться в пределах кухни и не становиться известным где-то еще. А если бы мы протрепались миссис Грин о твоих ошибках? Долго бы ты тут оставалась?
Ошибок, которые они между собой называли «грехи Милли», было бессчетное множество. Девушка перестала рыдать, и Эви отпустила ее. Милли схватила графит и снова опустилась на колени возле плиты.
Эви сказала:
– Я отнесу чай. С плитой нужно закончить.
Нос покраснел у девчонки, Эви это заметила, и мешки под глазами стали заметнее, но ей придется усвоить этот урок. Она благополучно отнесла чай, вернулась, сняла с крючка шаль и сказала Милли, что пойдет за яйцами. Милли поднялась на ноги.
– Я могу это сделать за тебя, Эви.
– Не так, как я, – отрезала Эви. – Пожалуйста, подготовь стол для миссис Мур, чтобы она могла начать готовить завтрак. Сегодня предполагается подать копченую пикшу, снова жареные почки, яичницу с беконом и, кроме того, по какой-то причине милорд опять пожелал кеджери, так что будет ему кеджери. Сразу после завтрака он отбывает в Лидс, поэтому мы какое-то время будем избавлены от этих обжираловок. Когда подготовишь стол, ознакомься, пожалуйста, с меню ланча – ты найдешь его в самом начале поваренной книги миссис Мур.
Она говорила жестким тоном. Раздражение и беспокойство снова начали подниматься в ней. Не слишком ли рано она радуется? Как там с домом? И что, если Милли уже растрепала про миссис Мур всем остальным? Господи, наступит ли когда-нибудь конец всем этим «если», «но» и «может быть»?
Из подвала Эви поднялась в курятник и забрала выстланную соломой корзинку с еще теплыми яйцами и направилась в овощную кладовую, надеясь, что у Саймона есть для нее новости, да и вообще надеясь увидеть Саймона, потому что просто хотела побыть с ним. Он ждал внутри, невидимый в темном помещении.
– Джек принес мне эту записку в барак. Я не читал ее.
Эви улыбалась. Он забрал у нее корзинку и отдал записку.
Губы ее расплылись в широченной улыбке.
– Мы получили его, Саймон, – прошептала она, засовывая записку в карман фартука.
Саймон протянул ей корзинку с яйцами.
– Я должна бежать, Ублюдок сегодня уезжает сразу после завтрака, а я еще не видела миссис Мур. Саймон, ты понимаешь, я не знаю, что делать с этой Милли. То она трогательная бедняжка, то злобная дрянь или просто дура.
Саймон улыбался.
– Забудь обо всем и думай только о доме. С Милли постепенно все утрясется. Я очень рад за тебя, Эви.
Но прозвучавшая в его голосе грусть напомнила Эви, что у его отца и матери по-прежнему нет собственного дома. Ну ничего, когда у нее будет свой отель…
Эви напомнила Саймону о своих планах и о том, какое место она отводит в них его родителям. Он покачал головой.
– Ты просто чудо, Эви Энстон. Твоя энергия даже этот кедр согнет в бараний рог. Но сейчас спустись с небес на землю и отнеси яйца на кухню, а не то не успеешь оглянуться, как окажешься в беде.
Он не сделал попытки поцеловать ее на прощание, но она чувствовала его взгляд, когда пошла обратно. Потом она услышала негромкие слова:
– Я так рад, что ты есть…
Она повернулась и снова подбежала к нему.
– Мне очень нужно это знать, мой хороший, чтобы прожить день.
Он рассмеялся и заторопился в огород. Расстегнутая куртка развевалась под порывами ветра.
Она бежала по дорожке и чуть не налетела на Роджера, показавшегося из-за угла ближайшего к двору здания. Камердинер улыбался, но его улыбка была очень странной и жесткой. Она шагнула вправо, на траву, и он повторил ее движение. Как надоели ей эти его игры. За его спиной виднелся склад с инструментами. Он произнес:
– Ну-ка пойдем, Эви Энстон. Тебе нужно кое-что увидеть.
Она подняла корзинку с яйцами.
– Мне нужно отнести их миссис Мур.
