Я повернулась, вышла из кухни и стала подниматься по лестнице, руки-ноги мои двигались машинально. И только одна мысль билась во мне: Лео никогда не должен ничего узнать. Я открыла дверь в спальню, подошла к шкафу, распахнула дверцы. Приподнялась на цыпочках, чтобы дотянуться до верхней полки, где хранилась шкатулка. Отодвинула футболки, стала рыться во всех углах – но нащупала только ткань и деревянную стенку шкафа.
Оружия не было.
Волна страха поднялась во мне так внезапно, как поднимается температура. Я на секунду закрыла глаза. Потом осторожно начала доставать с полки белье, стопку за стопкой. И чуть не засмеялась, почувствовав облегчение – шкатулка была на месте, – конечно, а где же еще, я просто слишком хорошо ее спрятала, только и всего.
Я открыла шкатулку и впилась глазами в пистолет, уговаривая себя взять его в руки. Наконец сделала это – взяла пистолет. Заткнула за пояс. Распахнула дверь комнаты, вышла в коридор и отправилась на поиски самозванца. Больше никаких страхов, никаких слез. Все серьезно.
Я остановилась на лестничной площадке. С оружием за поясом джинсов. По лбу пробежала капелька пота, одежда прилипла к телу, но холод пронизывал меня до костей, холод, от которого я не знала, как избавиться, хотя испробовала, наверно, уже все, чтобы согреться. Через открытое окно на верхнем этаже доносились пронзительные крики припозднившихся вечерних стрижей, и я вспомнила, что в прежней жизни эти крики неизменно олицетворяли для меня саундтрек лета. Пистолет давил на ягодицы, холодный, но по ощущениям как будто живой. Вперед.
Кухня. На серванте темно-синяя бутербродница, яркий свет лампы, между холодильником и кухонным столом легкое смещение, запах базилика, самозванец. Спина самозванца.
– Я больше не собираюсь играть в ваши игры, – громко сказала я.
Он осторожно обернулся, посмотрел на меня. Поднес ко рту стакан с водой, который держал в руке, медленно, не сводя с меня глаз, начал было пить, но в ту же секунду отставил стакан в сторону.
– Уходите! – сказала я.
Человек сел и неожиданно спросил:
– А где, собственно, Лео? – Глаза мои невольно округлились. – У Мириам, если не ошибаюсь?
– Оставьте в покое моего ребенка, – сказала я дрогнувшим голосом.
– Тебе незачем волноваться, – успокоил меня самозванец. – Теперь, если с тобой что-нибудь случится, у Лео есть я.
Меня так и тянуло вытащить пистолет и застрелить негодяя. Но что тогда будет с Лео? Что будет с моим ребенком, надумай я что-нибудь учинить? Нельзя так легко поддаваться на провокации.
– Скажите же наконец, что вам от меня надо! – сорвалась я, хотя услышать ответ очень боялась.
Ночь. Дорога… Нет. Он не может ничего знать, это исключено. Речь идет о деньгах, как бы он это ни отрицал.
Я отчетливо осознала, что цеплялась за эту версию как утопающий за соломинку.
Незнакомец сложил руки за головой, и я увидела по-дилетантски выполненную синеватую татуировку на левом предплечье, бледном и мускулистом, увидела впервые.
– Тебе прекрасно известно, что мне нужно, – сказал чужак. – Мне нужна истина.
Перед моим внутренним взором воскресла ночная дорога. Безжизненный комок.
Неужели это возможно?
Откуда он узнал?
– Не понимаю, что вы имеете в виду, – сказала я.
Я намеревалась до конца все отрицать. Он сам подал мне пример.
– Мы оба очень хорошо знаем, что ты сделала.
– Это вздор! Прекратите! – закричала я, решившись еще на одну отчаянную попытку. – Вы хотите денег! Я правильно понимаю? Тогда к чему весь этот театр, если я добровольно готова вам их предоставить.
Незнакомец сверлил меня взглядом.
– Нет проблем, – продолжила я. – Деньги – не проблема, заявляю это сразу. Вы получите все, что хотите.
Я слышала его дыхание.
Слышала тиканье настенных часов.
Незнакомец молчал.
– Сколько вам надо?
Незнакомец молчал.
– Я не знаю, что вы задумали. Не знаю, каким образом вы собираетесь присвоить состояние моего мужа, и меня это нисколько не интересует. Но почему вы так себя ведете? Хотите денег – пожалуйста. Все, к чему я смогу получить доступ. Все, чем я располагаю, будет вашим.
Это блеф. Разумеется, я готова отдать все, чтобы избавиться от негодяя и жить как прежде скромной и нормальной жизнью, но один вопрос оставался открытым – хватило бы для этого моих полномочий, или нет. Состояние Филиппа никогда не заботило меня по-настоящему, я знать не знала, как размещен его капитал, имела ли я доступ к крупным суммам. И конечно, я думала о Лео. Я не забывала о нем ни на секунду.
Скажи «да», молила я. Пожалуйста, скажи «да». Забирай все деньги и оставь меня в покое.
– Ты, похоже, действительно ничего не понимаешь? – изумился незнакомец. – Ты ведь до сих пор не в курсе, кто я такой.
Голос его звучал теперь почти сострадательно, но на этот раз ему меня не обмануть, я не сяду в ту же лужу. Пистолет давил в спину, и вдруг меня охватил страх, словно не я, а он, пистолет, меня контролировал. Словно пистолет нашептывал мне, как легко удалось бы выгнать негодяя, возьми я в руки оружие. Проще простого. Я отбросила темные мысли и заявила, стараясь выговаривать слова как можно спокойнее:
– Вы не мой муж, это я знаю точно.
