– Насколько нам известно, да, но пока что Департамент полиции Эл-Эй справляется с расследованием самостоятельно.
– Не совсем. Ведь у них нет доступа к ценной информации, которой владеем мы.
– Что за информация?
– О сообщнике, который не был пойман.
Эрик нахмурился, косясь на папки на столе Скотта.
– Сообщнике?
– Послушай меня. Значит, так: место преступления братьев Бейли, восьмидесятый год. Работники местной службы водоснабжения объезжают с инспекцией отдельно стоящие дома – проверяют септики. Добираются до глухой фермы на полпути между Нэшвиллом и Ноксвиллом и находят труп Трита Бейли, который жил там практически отшельником. Труп в сидячем положении прислонен спиной к дереву. Мертв уже день или два, присутствуют следы ранения из дробовика, выстрел сделан с расстояния. Его брата Реда нигде нет, но подозреваемым он пока не является, потому что в лесистом регионе, где они жили, в сезон постоянно бывают охотники и несчастные случаи там не редкость.
Эрик кивнул.
– Потом выясняется, что убил его не выстрел, а какой-то препарат чуть раньше.
– Верно. Встает вопрос: с какой стати кому-то стрелять в мертвое тело? Когда местная полиция наконец находит Реда Бейли в лесу на трейлерной стоянке, тот изображает, что потрясен новостью о смерти брата, и валит все на охотников. Пока никаких сюрпризов. В убийстве он признаётся только после продолжительного допроса, причем в отсутствие адвоката. Позднее его осуждают – несмотря на то что дробовик, который он якобы выбросил, так и не нашли, а объяснить, откуда у него яд, Ред не смог. Правда, с мотивацией все было четко: брата он убил, чтобы тот перестал над ним издеваться. Когда подействовал яд, он, цитирую, «прочистил мозги этому уроду».
– Думаешь, Бейли взял на себя чью-то вину?
– Нет. Я за то, что он участвовал… и что вина его. Сообразительным его не назвать, однако же он где-то раздобыл дробовик и…
– Может, дробовик у братьев был изначально. В деле об этом не говорится.
– Там много о чем не говорится. Но даже если дробовик был, от него пришлось каким-то образом избавиться по дороге от фермы до стоянки в лесу.
– Все-то у них в лесу, – съехидничал Эрик.
– Как избавиться от дробовика, чтобы местные копы его потом не нашли?
– Может, кто-нибудь нашел его раньше и пригрел… Дробовик – полезная вещица, особенно в лесу.
– Согласен. Ладно, дробовик он выбросил. Но как насчет яда? Чем он за него заплатил?
– Да, тут есть вопросики, – сказал Эрик, – тем более что криминальной истории у него не было, соответственно, контактов тоже… да и жил он – ну ты понял – в лесу. Произошло это все еще до того, как интернет стал площадкой для торговли чем угодно.
– Если он сделал это, у него должны были иметься и контакты, и приличная сумма где-нибудь под матрасом. Но в деле сказано, что парень никогда толком не работал, а бо́льшую часть времени проводил под замком в сарае, где брат держал его после возвращения от «бабули».
– Ладно, теперь мне ясно, почему ты решил, что был сообщник, – ответил Эрик. – Возможно, какой-то парень, которому нужны были не деньги за препарат и возможность посмотреть, как он будет использован для убийства, ну и подходящий идиот вроде Реда Бейли, на случай если полицейские дотумкают, как была убита жертва.
– Вот именно. Кто-то больной на всю голову, кому нравится пытать людей или смотреть, как их пытают.
На секунду Скотт задумался.
– Он встречается с Редом. Тот толкует о своем братце-придурке, и новый знакомый видит удачную возможность. Продает ему запрещенный препарат за копейки, но хочет посмотреть. Ему наплевать, если Бейли потом найдут, потому что даже свое настоящее имя он ему не называет.
– И просто растворяется в пространстве, – сказал Эрик. – Хм… Пожалуй, исходя из отчета, такое допустимо. Но может, отчет просто плохо составлен? Может, они поработали лучше, чем написали?
– Если так, почему не зафиксировать все на бумаге? Ты что-то слишком снисходителен, дружище. Сам знаешь, как это работает.
– Естественно, но иногда халатный отчет не означает халатного расследования.
– Ты не хуже меня понимаешь, что хороший детектив халатного отчета не напишет. Никогда. Он постарается показать, что землю носом рыл. – Скотт поднял распечатку и помахал ею в воздухе. – Этот отчет не такой.
– Хорошо, пускай так. Сообщник мог иметься.
– И выбрал его не Бейли.
Эрик надул щеки.
– А ты не передергиваешь?
– Если б адвокат Бейли, вместо того чтобы заставить его признать вину, предъявил этот аргумент присяжным…
– Настоящим присяжным или этим… из леса?
– Да ладно! Хватит уже со своим лесом.
Эрик улыбнулся.
– Любые присяжные усмотрели бы обоснованные сомнения, – заключил Скотт. – Бейли могли оправдать.
Эрик вгляделся в лицо напарника.
– Ты что, намекаешь на судебную ошибку?
– Нет. Не обязательно.
Взгляд Эрика сделался еще многозначительней.
