М., Географгиз, 1960
Читатель, сведущий в истории географических открытий, встретив на этих страницах знакомые имена, вероятно, пожелает узнать, в какой мере содержание книги соответствует исторической правде. На этот вопрос можно ответить следующее.
События, описанные в повести, происходили в действительности, все главные персонажи — подлинные исторические лица. Обстановка, в которой они действовали, воспроизведена на основе изучения записок самих героев — исследователей Африки, современных им географических публикаций и мемуарной литературы. Достоверны почти и все второстепенные персонажи. Лишь в тех случаях, когда доступного исторического материала оказывалось недостаточно для воссоздания полноты картины, пробелы восполнялись за счет авторского вымысла, который, однако, складывался не по произволу, а направлялся на усиление намечавшихся пунктирно взаимосвязей и доведение до логического конца тех линий, которые обрывались в неизвестность. Действующие лица, подлинная роль которых, возможно, отличалась более или менее существенно от той, какую они играют в повести, получили измененные имена. В целом же автор стремился показать в истинном свете историю открытия европейцами истоков Нила в ее заключительной — и наиболее драматической — стадии.
Но не одним драматизмом интересны события, которым посвящена эта книга. Несмотря на их столетнюю давность, последствия этих событий не перестали сказываться и в наши дни, ибо именно тогда на африканском континенте были завязаны некоторые узлы, которые только теперь решительно разрубаются по воле африканских народов.
В середине XIX века преобладающая часть Африки принадлежала африканцам. Лишь кое-где на побережье существовали опорные пункты европейских держав — Португалии, Испании, Англии, Франции. Но огромные внутренние пространства материка на протяжении четырех столетий служили европейскому капитализму «заповедным полем» для охоты на рабов. Ущерб, нанесенный народам Африки разбоем работорговцев, неисчислим. Несколько десятков миллионов африканцев было вывезено из Африки на плантации Нового и Старого Света, а общая масса людей, пострадавших от работорговли, включая убитых во время «охоты» и погибших при перевозке, составляет по некоторым подсчетам около 100 миллионов человек. В XIX веке работорговля, а затем и применение рабского труда на плантациях, экономическая невыгодность которого стала очевидной, были официально запрещены большинством правительств, и «интерес» империалистов к Африке получил новое направление. Во второй половине XIX века Африка была растерзана иноземными захватчиками.
Впереди основных сил колонизаторов шли путешественники-следопыты. За первую половину XIX века Европа и Америка послали в Африку 21 исследовательскую экспедицию, за одно десятилетие (1851–1860 годы) таких экспедиций было 27, и далее их число все увеличивалось до 1890-х годов, а затем резко сократилось — не столько потому, что нечего было больше «открывать», сколько потому, что большая часть «ничейных» земель была уже прибрана к рукам.
Далеко не все предпринимавшиеся экспедиции заслуживают названия научных: многие из них возглавлялись людьми, весьма далекими от науки, и преследовали далеко не научные цели. Вслед за путешественниками-разведчиками шли дельцы и дипломаты, которые при помощи нехитрых провокаций создавали поводы для интервенции. К началу XX века Африка превратилась в «колониальный континент», почти без остатка поделенный между империалистическими державами.
Английский империализм действовал в этот период особенно активно, а его главным соперником был французский собрат. Тропы двух империалистических хищников скрестились на северо-востоке африканского континента. Мимо северо-восточных берегов Африки проходил кратчайший путь к старейшим и богатейшим колониям европейцев в Юго-Восточной Азии. Вокруг Египта, в то время формально подвластного Турции, а по существу самостоятельного и довольно сильного государства, плелась сложная сеть дипломатических, военных и коммерческих интриг. В этой обстановке такая на первый взгляд чисто научная задача, как открытие истоков Нила, играла не последнюю роль. Едва ли можно признать случайным, что наиболее решительные меры к разрешению этой задачи были приняты англичанами в то самое время, когда французы, заполучив концессию у египетского правительства, приступили к прорытию канала через Суэцкий перешеек.
