Чем невозможнее это кажется, тем привлекательнее это для эго. Поэтому я не могу сказать, что это трудно, так как ни в коем случае не желаю поддерживать твое эго. Это легко, это очень легко. Но как только я говорю «легко», в ту же секунду тебе делается не по себе. У тебя возникает чувства «И что же? В таком случае не остается никакого вызова». Тогда это тебя не привлекает. Если это настолько легко, что под силу даже ребенку — а это на самом деле настолько легко, что под силу даже ребенку — тогда твое эго чувствует себя оскорбленным. Тебе хочется чего-то труднодоступного, какой-то сложной задачи. Это должен быть Эверест — чтобы никто, кроме тебя, не смог бы его достичь.
Если бы это было трудно, то было бы возможно соревнование Если бы это было трудно, то была бы возможна борьба и война. Если бы это было трудно, то была бы возможна политика. Тогда достигали бы лишь немногие, а не все. Ты мог бы бороться, ты мог бы планировать, ты мог бы маневрировать, ты мог бы изобрести стратегию держания других за ноги, чтобы не дать им достичь, и использования их голов в качестве ступенек для собственного достижения.
А если бы это было настолько трудно, что только одному по плечу достичь, ты бы ощутил волнующую заинтригованность ведь этим одним можешь быть ты! Существует возможность, что ты можешь быть этим одним, этим особенным одним. Вот почему люди заинтересованы стать премьер-министром Индии или президентом Америки. Почему? Вы что, думаете, они что-то приобретают? Они приобретают лишь место, которое может занять только один — вот и все. Это такая глупая игра, все удовольствие от которой заключается в том, что из миллионов людей только один может туда пробраться Это единственное удовольствие. И ничего не достигается! Это привлекает разве что глупых людей. Но эго глупо. И чем больше глупости, тем больше эго — и наоборот: чем больше эго, тем больше глупости.
Весь интерес глупого человека сосредоточен на трудном. Создайте трудности, и он начнет интересоваться. Люди разгадывают кроссворды по одной единственной причине: он труден.
Когда я говорю, что это легко, то это до того легко, что тебе даже и пальцем шевелить не надо, даже из комнаты выходить не надо... как говорит Лао Цзы. Это настолько легко, что тебе даже глаз открывать не надо. Это настолько легко, что может случиться в одно-единственное мгновение. Это настолько легко, что тебе не нужно соревноваться, не нужно практиковать, не нужно культивировать... Просто посмотри вовнутрь: когда я говорю, что это легко, то это возможно прямо сейчас — и у тебя начинает пропадать к этому интерес. Эго твое говорит: «И в чем тогда смысл? Если это настолько легко, что каждый это может достичь, то это не стоит внимания».
Ты только подумай: если бы алмазы Кохинор валялись на каждом берегу океана, как галька, доступные со всех сторон, имел бы алмаз Кохинор хоть какую-то ценность? Вся его ценность состоит исключительно в том, что он один-единственный. И что не существует ни одного подобного ему алмаза. Он редок, так редок, что только один может им владеть
Эго человека всегда стремится к трудному. Создайте трудности — и многие люди начнут проявлять интерес. Вот почему больше людей интересуются йогой — ведь это такая трудная гимнастика. Люди интересуются трудными вещами. Вы можете заставить их делать все, что угодно. Если вы скажете им: «Стойте тридцать лет на голове», — они будут стоять. И в этом должно быть только одно-единственное удовольствие: никому другому не удавалось еще тридцать лет простоять на голове: «Я такой один — я алмаз Кохинор. Я необыкновенный человек».
Когда я говорю, что это легко, я убиваю ваше эго, я разрушаю ваше эго. Я убираю саму почву из-под ваших ног. И вы падаете на землю.
Вот почему Дхармен, ты не можешь в это поверить. Но моя проблема состоит в том, что я не могу быть нечестным — это так и есть. Это легко. Самая легкая вещь в мире — это Бог — так и должно быть! Ведь мы же в нем живем, мы им дышим. Он окружает нас, как океан рыбу. Он везде! Есть один только Он. Вы вбираете Бога в каждом дыхании. Он пульсирует в вашей крови, Он бьется в вашем сердце, Он ходит, когда ходите вы, Он сидит, когда сидите вы. Он — единственное, что у вас есть.
И это легко, потому что Его не нужно достигать — Он уже здесь. Но тогда эго теряет интерес. Вот почему ты спрашиваешь:
Где-то твое эго продолжает надеяться на то, что «Ошо, должно быть, шутит. Не может быть, чтобы это было так легко. Это непременно должно быть трудно».
«Но так ли это? Действительно ли это так? Мне кажется, что все это не в наших руках».
Это как раз то, о чем я тебе все время говорил. Это не в твоих руках, потому что у тебя нет никаких рук, кроме рук Бога! Как только ты начинаешь думать о себе как об отделенном от Бога, в ту же секунду все уходит из твоих рук. Как только ты начинаешь думать о себе как о едином с Богом, в ту же секунду все оказывается в твоих руках. Только руки те больше уже не твои — это руки Бога.
