Но вслух не обсуждали. Он едва мог говорить со мной. Я не злилась, но расстраивалась, не виня его за это. Я все понимала. Джей в свое время участвовал во многих подобных войнах, покрыл себя большим количеством крови. Чтобы подняться на вершину криминальной иерархии, нужно смириться со смертью и насилием.
Но сейчас ему есть что терять. Есть то, что может причинить ему боль и уничтожить его.
Я.
И он не знал, что был кто-то еще, кто мог уничтожить его еще больше. Мои новости не вернут его ко мне. Нет, это только оттолкнет его, даст больше причин бояться.
Лучше подождать, по крайней мере, я так думала, пока Эрику не выстрелили в лицо прямо у меня на глазах. Пока его мозги не оказались у меня на щеке. Пока люди, которые это сделали, не запихнули меня в черный седан.
Тогда я пожалела, что не сказала Джею о беременности. Не знаю, увижу ли его снова, чтобы сообщить такую радостную новость. Не знаю, будет ли у меня к тому моменту ребенок, о котором можно рассказать.
Джей
Со Стеллой что-то происходило. Джей должен был заметить это раньше. Но он был, мягко говоря, рассеян. Он планировал уничтожить одно из старейших криминальных группировок, когда-либо существовавших. Это нельзя сделать быстро. Нельзя сделать в открытую. Ни одна из сторон не хотела заголовков новостей и не хотела внимания со стороны федеральных правоохранительных органов. Джей знал, что Пахан – Михаил Кузнецов, глава русской мафии, – не хотел войны. Они все еще соперничали за партнерство, даже после того, что сделали.
Пахан знал, что Джей представлял для них большую ценность живым. У него были верные солдаты, надежные связи и планы самоликвидации всей организации после смерти начальника.
Так что нет, они не хотели войны, потому что смерть Джея была бы невероятно рискованной и глупой. У Пахана было много чего, но глупость не входила в их число. Достойный противник, если бы не его вспыльчивый сын. Тот, кого Джей планировал убрать в качестве компенсации. Карсон не требовал этого, он был слишком предан, но Джей знал, что тот жаждал крови. Как и Джей. Они убили много людей, включая тех, кто стрелял из пистолетов. Они убили всех до единого людей с того дня, что, конечно же, не привело к самому боссу. Потому что Пахан был умен.
Ведь эта ситуация непростительна даже в его бизнесе. То, что они забрали, не вернуть никаким способом. Именно поэтому Джей не вышел на Кузнецова и не смог нанести ему тысячу крошечных порезов, оставив истекать кровью от невообразимой боли. Хотя, когда, наконец, пришло время, это было право Карсона, а не Джея.
Теперь Карсон вел себя тише, если это возможно. Никакой человечности не было в его глазах. Только тихая ярость, пылающая внутри, и жажда мести поддерживали ее. Это было единственное, что поддерживало его теперь, когда Рен исчезла. Джей прекрасно понимал, что стал бы таким же, как Карсон, если бы Стеллу постигла та же участь. Если бы она потеряла что-то, чего он не смог бы ей вернуть, если бы ее порезали так, что рана никогда не заживет. Однако Джей не знал, сможет ли он сохранить самообладание, как у Карсона.
Джей был поглощен всем этим. Он знал, что чертовски близко вернулся к тому состоянию, в котором был, когда они впервые встретились, к холодному, бесчувственному, жестокому человеку, которым он был вынужден стать, чтобы выжить.
Его идеальная жена любила его. Научила его, как быть мужчиной, своей улыбкой, своими шутками, своей болтовней, своими снежными шарами, своей кошкой и просто своим присутствием. Теперь у Джея было всё и даже больше. Но возможность все потерять была достаточно сильна, он почувствовал на языке вкус прогорклой, пустой жизни. Он не мог избавиться от этого чувства. Не мог избавиться от этого вкуса, независимо от того, как часто наполнял свой рот сладостью Стеллы.
Она оплакивала свою подругу, себя, ту жизнь, которую у них забрали в тот день. Она тоже боролась со своими собственными демонами, Джей знал это. Ее страхи перед матерью о возможности того, что ее постигнет та же участь. И, прежде всего, он знал, что его великолепная жена беспокоится о нем. Беспокоилась о ночах, когда он покидал ее, о демонах, с которыми он сам боролся.
И что-то еще помимо этого, отчего она казалась пугливой рядом с ним, что-то скрывалось за ее глазами. Что-то, что Джей мог бы понять раньше, если бы так не отвлекался, если бы он намеренно не дистанцировался от Стеллы, потому что боялся того, что он может с ней сделать.
Нет, лучше покончить с этим до того, как он попытается исправить их брак. Стелла сказала ему, что никуда не собирается уходить. И она говорила правду.
Его размышления были прерваны Карсоном, вошедшим в кабинет. В его кабинет в центре города. Туда, куда Карсон никогда не ступал, потому что Джей позаботился о том, чтобы эти две области его жизни были разделены.
У Карсона не было никаких причин входить в эту дверь, кроме конца гребаного мира. Конец мира Джея.
Джей убрал руки со стола на бедра, потому что они дрожали.
— Она мертва? — спросил он ровным голосом, его внутренности съеживались, умирали.
Карсон покачал головой.
— Нет. Эрик. Выстрел.