Ничего из сказанного ими не имело смысла, но мне бы хотелось понять причины вражды, возникшей между ними. Весь этот спектакль нужно было остановить, пока он не вышел из-под контроля.
– Что здесь происходит? – Я потребовал, чтобы моя мать ушла с дороги, когда проскользнул между двумя мужчинами.
– Это ты во всем виноват, Эндрю! Ты пригласил этого человека в мой дом! Если бы хоть раз в жизни ты прислушался ко мне! Так нет же! Ты измеряешь жизнь любовью, а не истинным успехом.
– Это не его вина, Джонатан! Не смей винить Дрю! – запротестовал Найлз.
– О, да! Как я мог забыть! Эндрю ведь всегда был твоим любимчиком! Сыном, которого ты всегда хотел, но побоялся заиметь. Нет, лучше ты попытаешься переманить мою жизнь, мою семью и мой успех! Хорошо, а знаете что? Ты ничего для меня не значишь! Ты можешь раз и навсегда убраться из моей жизни! – Мой отец шагнул вперед, зажав меня между собой и Найлзом.
Вена на его лбу пульсировала, и я слышал скрежет его зубов.
– Пожалуйста, прекрати это! – прошептала мама.
– Я вижу, что прийти сюда было действительно плохой идеей, – заявил Найлз. Он сделал шаг назад, сразу дистанцируясь от моего отца. – Прошу прощения у всех вас! Я просто подумал... – он вдруг замолчал, потирая пальцами подбородок, – вы знаете, что? Я даже не знаю, о чем только я думал. Простите, что доставил столько хлопот. Он повернулся к моей матери. – Кэт, спасибо за прекрасный танец!
– Найлз, пожалуйста!
Отец всплеснул руками.
– Вы оба такие жалкие! Убирайся! – отец указал пальцем на Найлза. – И чтобы вы оба знали, завтра утром я подам просьбу запретить тебе приближаться к нам. – Он повернулся и оставил нас четверых стоять, разинув рот.
Я растерянно повернулся к матери и Найлзу.
– Что, черт возьми, здесь только что произошло?
– Найлз, прости меня. Тебе действительно нужно уйти. – Мать умоляюще глядела на него.
Найлз кивнул, печаль словно согнула его всегда такую подтянутую фигуру.
– Было приятно снова увидеться с тобой, Кэт! Передай мои поздравления Гэвину и Морган. И скажи Энди, что я сожалею о том, что не увиделся с ней перед отъездом.
– Да, конечно, – согласилась мама.
– Я провожу тебя! – сказал я Найлзу, выразительно поглядев на Маккензи.
– Я останусь здесь с Кэт. – Маккензи понятливо кивнула мне и обняла Кэт обеими руками.
Мама похлопала ее по щеке и мягко улыбнулась.
– Нет, дорогая моя! Со мной все в порядке. Я должна пойти и все исправить, а ты иди с ними.
– Вы уверены? Я не возражаю.
Мама хмыкнула, грудь часто вздымалась и опускалась, словно мама волновалась.
– Я уверена. Пожалуйста, иди с Дрю и Найлзом.
То, как она произнесла имя Найлза, тяжкий вздох вслед за этим, поставил точку во всех вопросах и до конца все прояснил. Слезы навернулись ей на глаза, но она упорно отказывалась взглянуть на кого-либо из нас. Она оглянулась вокруг и спешно покинула комнату.
– Мы скоро вернемся, – прошептал я, наклоняясь, чтобы чмокнуть мать в щеку, затем обнял Маккензи и проводил Найлза из палатки.
Оглянувшись через плечо, увидел маму, стоящую одну посреди толпы. Никто к ней не подходил. Никто и слова не произносил. Все шли по своим делам, как ни в чем не бывало. Мать натянула на лицо фальшивую улыбку и схватила бокал с подноса первого попавшегося под руку официанта, залпом осушив его. Слишком много для нее.
Выйдя на улицу, обратился к своему бывшему учителю.
– Что там у вас произошло?
Найлз остановился, повернулся ко мне и Маккензи.
– Дрю! Ты заслуживаешь объяснений. Просто я не уверен, что являюсь тем, кто может тебе их дать.
– Ты как раз единственный, кто сможет. Так что случилось, Найлз?
Найлз растерянно провел рукой по волосам, потом полез в карман за ключами.
– Вероятно, ты прав. – Он вытащил ключи из кармана, повесив их на палец. – Что ты помнишь обо мне, когда был ребенком?
Мы снова стали прогуливаться, Маккензи прижалась ко мне, рукой обвив мою талию.
– Я помню, как ты приходил. Но больше всего мне запомнилось, как ты заставлял маму улыбаться. – Я глубоко вздохнул и задал вопрос, который всегда причинял мне беспокойство. – У вас с мамой была интрижка?
Найлз засмеялся.
– Нет. Твоя мать самая верная и преданная женщина, которую я знаю.
– Так, значит, это был я. Я– та причина, по которой отец выгнал тебя из нашей жизни.
Найлз остановился в нескольких шагах от своего роллс-ройса.
– Нет, Дрю! – его лицо сморщилось. – Это все по моей вине. Вернемся к моему первоначальному вопросу. Так что ты помнишь обо мне? Что-нибудь вообще?
Я порылся в памяти, но так и не обнаружил ничего стоящего.
– Я вспомнил! Ночь, когда ты ушел от нас и больше не вернулся.
– Что ты слышал о той ночи? – продолжил расспросы Найлз.
Найлз прислонился к машине, скрестив ноги. Последовав его примеру, пристроился рядом с ним. Маккензи осталась стоять напротив нас. Ее лицо было скрыто ночной тьмой. Лунный свет смыл весь цвет ее волос и кожи. Она была прекрасна, как нимфа.
