– Конечно, все в порядке. Я соскучилась, – выдохнула Маккензи в трубку.
Я ослабил галстук на шее и повернул на шоссе, направляясь к дому Оливии. Десять минут, и я доберусь туда, чтобы, наконец, поцеловать свою девушку.
– Может быть, я даже останусь на ночь.
– Энди, – фыркнула Маккензи. – Ты знаешь, что сейчас это не вариант. Это несправедливо по отношению к Лив.
– Это несправедливо по отношению к нам, детка.
– Я знаю. – Микки тяжело вздохнула. – Мне нужно идти. Я в магазине и возьму тебе что-нибудь поесть, а дома мы поговорим, согласен?
– Замечательно, красавица. Я люблю тебя!
– И я тебя люблю! – прозвучало в ответ, и она отключилась.
Пять минут спустя я парковался у квартиры Оливии. Заехав на подземную парковку, остановился на своем обычном месте рядом с тем местом, где Маккензи паркует свой «Приус». Через несколько дней после нашего возвращения в Сарасоту отец Маккензи, Билл, любезно приехал из Флориды на своем грузовичке вместе с вещами Микки, включающими даже ее машину. Он не стал надолго задерживаться и его, похоже, тоже не очень обрадовала идея Маккензи ухаживать за Оливией. Но, как мудрый человек, Билл не стал озвучивать свои соображения. Маккензи считала, что это ее искупление и кто мы такие, чтобы доказывать ей обратное.
Машины Маккензи не было, как я и ожидал. Однако на ее парковочном месте стояла незнакомая мне машина. Вместо того, чтобы припарковаться рядом с незнакомой машиной, я проехал вниз и припарковался у задней стены. Выйдя из машины, направился к лифту, поглядывая на незнакомое транспортное средство. Ничего особенного– черный «Крайслер 300». Прокатные наклейки покрывали полупрозрачные тонированные окна. Я пожал плечами и продолжил идти к лифту, чтобы подняться в апартаменты Оливии.
Когда двери лифта открылись, я направился в сторону квартиры Оливии по маршруту, пройденному уже, наверное, миллионы раз. У входной двери ее квартиры поднял руку, собираясь постучать в дверь, но остановился, привлеченный громкими сердитыми голосами. Судя по всему, спорили Оливия и какой-то мужчина. Мне до чесотки захотелось подслушать и, не сдерживаясь, прижал ухо к двери. Судя по всему, спор разгорался нешуточный, хотя расслышать что-либо не получалось.
Дверная ручка задрожала. Испугавшись, что меня застанут за некрасивым поступком, я отпрянул и побежал за угол.
– Ты не имеешь права, Оливия. Не имеешь никакого права, – мужской голос резонировал от стен. Я закусил губу пытаясь понять, откуда мне знаком этот голос, но так и не смог вспомнить.
– Я имею на это полное право!
Выглянув из-за угла, увидел удалявшегося мужчину со спины. На нем был хорошо скроенный под его высокую худощавую фигуру костюм черного цвета. Его рыжевато-каштановые волосы выглядели уложенными так, будто он только что поднялся с постели. Я вглядывался в его фигуру, пытаясь отыскать какие-либо следы или опознавательные знаки, но потерпел поражение. Без взгляда на его лицо все равно его не узнаю.
– Ты избегаешь меня с самого Бостона.
– Нет. Я сказала, что мне нечего тебе сказать. А теперь уходи, пока Кенз не вернулась, – усмехнулась Оливия.
– А она знает? – он давил, дрожа от негодования. – Маккензи хоть представляет, что ты задумала?
Внезапно меня покинули все силы. Предположить, что Оливия задумала что-то недоброе по отношению к Маккензи... сейчас, когда мы так много делали для нее... было немыслимо. Внутри меня образовалась зияющая пустота. Мне оставалось лишь сосредоточиться на разговоре между этими двумя.
– Ты бредишь, Нэйт!
У меня перехватило дыхание. Нэйт повернул голову, глядя в мою сторону. Я быстро нырнул за угол, зажимая себе рот ладонью. Грудь вздымалась, словно после пробежки.
– Я брежу? – он усмехнулся.
Поскольку я все еще боялся, что он смотрит на угол, за которым я спрятался, то побоялся выглядывать и лишь прислушивался к продолжавшемуся разговору. – Разве не ты лжешь, чтобы удержать мужчину, который ненавидит в тебе все, кроме ребенка?
– Да, детка, не забывай об этом! Зачем ты пришел сегодня? Выставить меня злодейкой? Напасть на меня, лишь бы спасти ее? – Оливия сплюнула. Внезапно ее сатанинский смех наполнил коридор, бросая меня в холодный пот. – О! Так вот оно что?! Ты хочешь стать ее героем?! Что в ней есть такого, что мужчины бросаются ей на помощь? Господи!
Я затаил дыхание, вслушиваясь в его ответ.
– Она любит. Только и всего. Это недоступно для таких циников, как ты и я. Я больше не хочу смотреть, как ей больно.
– Ну, надо же! – вскипела Оливия.
Хлопнувшая дверь заставила меня подпрыгнуть на месте. Нэйт стукнул по косяку так, что затрясся весь пол.
– Давай, скрывайся от меня, Оливия, но я не уйду. Не рассчитывай на это! У меня тоже есть права.
Внезапно все кусочки мозаики стали складываться в моей голове. Я просчитал про себя каждое слово, каждую интонацию, вплоть до мельчайшего повышения голоса. Все это имело смысл, но информация была только слухом. Мне же нужны были факты, и был только один способ их получить.
