– Должен мне? – Он был удивлен моим заявлением.
– Да. Я почти уверен, что мой вечер окончился бы иначе, если бы ты не был рядом с Микки.
– Ах, это... это не имеет большого значения...
– Это касается только меня. И то, что ты сказал Микки об Оливии... преданность Микки ослепляет ее.
Джаред кивнул.
– Ты был добр к ней, и, честно говоря... я вздохнул с облегчением, – сказал я и поцарапал подбородок, чувствуя, как огромный груз сваливается с плеч. Джаред открыл рот и, хотя я не видел Гэвина, мог сказать о нем тоже самое. – Так вот, я пытаюсь сказать тебе спасибо.
Джаред моргнул несколько раз, прежде чем подобрать слова.
– Значит ли это, что ты не убьешь меня за то, что я трахнул твою сестру?
Я стиснул зубы.
– Да. Но прежде я выставлю два условия. Первое– я хочу, чтобы ты помог мне заставить Маккензи увидеть всю натуру Оливии... – Мой телефон вновь загудел в кармане. Сообщение от Маккензи гласило, что они с Морган сопроводили Наташу в больницу и находятся при ней. Никто из них не хотел видеть нас рядом, и они предлагали продолжить наш день так, как мы и планировали.
– И это все? – переспросил Гэвин.
– Да. Девушки просят нас не беспокоиться и продолжать получать удовольствие.
Гэвин достал свой телефон и начал печатать.
– И какое другое условие? – поторопил меня Джаред.
– Ах, да. Будь осторожен с Энди.
– Я не собираюсь причинять ей боль.
– Я беспокоюсь не только о ней, но и, в общем. Я люблю Энди и буду защищать ее до последнего вздоха и клянусь, что если ты когда-нибудь скажешь ей то, что я собираюсь сказать, я выбью из тебя всю дурь.
Джаред взмахнул руками в защитном жесте.
– Да ничего я не скажу!
– Хорошо. Так вот, Энди из тех людей, которых многие называют людоедами.
Джаред согнулся в приступе смеха, а я закатил глаза.
– Неважно, чувак. Так мы заключили сделку?
Джаред протянул руку.
– Да. Мы заключили сделку.
Мы вздохнули с облегчением и вернулись к игре. Нас троих терзало чувство вины. Казалось лицемерием продолжать веселиться, когда девочки застряли в больнице. Но Морган и Маккензи дали нам возможность закончить игру и пойти на мальчишник. Мы всё выполнили в точности так, как нам было сказано, потому что никто из нас троих не хотел столкнуться с их гневом. К тому времени, как мы достигли восемнадцатой лунки, наше чувство вины почти исчезло. Проиграв, Джаред разделся и оказался перед нами в розовых боксерах и это был его лучший «бросок» за весь день. Он все еще не умел играть и жутко стеснялся, но, по крайней мере, ему не пришлось краснеть перед шестью другими игроками. После этого он даже позировал нам для фотографий, которые мы отправили своим девушкам, чтобы немного порадовать их в больнице.
За все это время между мной и Джаредом что-то неуловимо изменилось. Он мне всегда нравился, так как был сообразительным и забавным, но ревность не позволяла мне дружить с ним. Меня это не радовало, ведь Джаред был честным и искренним человеком. Я видел это в том, как он вел себя накануне вечером с Маккензи. Не то, что он сделал для меня что-то особенное, но его поступки все равно повлияли на мое к нему отношение. Все, чего он хотел, так это ее счастья.
В течение дня я получал сообщения от Маккензи, которые рассказывали мне о перипетиях в больнице. Было настоящим чудом, что Наташа ничего себе не сломала, но у нее оказалось настолько плохое растяжение, что потребовался постельный режим. В свою очередь Морган попросила Маккензи выступить в качестве подружки невесты. Мне понравилась эта идея, и я не мог дождаться, когда она пойдет к алтарю. Печально, конечно, что она застряла с примеркой платья подружки невесты вместо того, чтобы совать доллары в трусы стриптизера и распевать синглы, но, с другой стороны, слава Богу, что Наташа оказалась столь неуклюжа.
Позже, той ночью, мы пришли в клуб «Юнион», одетые так, чтобы произвести должное впечатление, так как отец решил, что респектабельный джентльмен только так должен проводить свой мальчишник: курить сигары, пить скотч и обсуждать политику и спорт. Черт возьми, как же хотелось сбежать от этой респектабельности! Все эти мероприятия были не для нас.
Этот клуб остался точно таким же, каким я его запомнил со времен Гарварда. Наша «приятная» компашка располагалась в одном из отдельных конференц-залов. Хотя все равно складывалось впечатление, что клуб сошел со страниц истории, у него, по крайней мере, обнаружился неплохой функциональный бар, который заполнял собой всю дальнюю стену и давал возможность моему отцу наблюдать за мной весь вечер. На стенах висело несколько телевизоров, показывающих спортивные программы. Деревянный настил, светлые абажуры и окрашенные зеленой краской стены и белый потолок должны были дать ощущение приближения к космосу. Номер был украшен самой изысканной мебелью. Вокруг были разбросаны старинные кожаные кресла и диваны темных оттенков.
Воздух наполняли дым сигар и неспешные беседы. Молодые привлекательные женщины в одежде пятидесятых разносили напитки и сигары, угождая каждой нашей потребности.
