Выражение лица Джозефа меняется. Усталое, слегка пассивное выражение глаз исчезает, сменяется отпечатком жестокости, уже знакомым мне. Он слегка выпрямляется, и этого минимального движения достаточно, чтобы предупредить меня. Энергия внутри меня питает силу, заставляя ее танцевать под моей кожей подобно рою разъяренных пчел, когда я отступаю назад. Когда Джозеф делает выпад в попытке схватить меня за горло, я уклоняюсь, и он промахивается на добрых четыре дюйма.
– Ты серьезно? – задыхаясь, спрашиваю я, когда он поворачивается ко мне. – Ты действительно думал, что сможешь так легко убедить меня?
– Я думал, ты умнее, – рычит он. Если раньше Джозеф еще подавлял свой гнев, то теперь дает ему волю. Его глаза сужаются в щелочки, руки сжаты в кулаки, а на шее проступают набухшие вены. – Твои друзья умрут, если ты откажешься. И тогда их кровь будет на твоих руках.
Подавляю дрожь:
– Никто не должен умереть здесь сегодня. А если это случится, то никто другой не будет отвечать за это, кроме тебя самого, и, уверяю тебя, каждый из наших заберет одного из твоих.
На этот раз я не жду ответа. Не даю ему времени подумать или что-то сделать. Прежде чем Джозеф успевает даже открыть рот, чтобы ответить, я подскакиваю к нему и протягиваю руку. Видимо, этого он не ожидал, потому что выплевывает сдавленное ругательство и бросается в сторону. Моя ладонь касается его плеча, но соскальзывает прежде, чем я успеваю направить его энергию. В тот же момент Джозеф с сердитым рыком делает выпад и пинает меня сзади под колено. Я прогибаюсь и чуть не падаю на пол лицом, но пальцы Джозефа хватают меня за волосы и удерживают в вертикальном положении.
Кожу головы пронзает неприятная боль. Стискиваю зубы, чтобы не закричать. Один на один я еще могу побороться с Джозефом, но если меня услышат остальные повстанцы, я проиграю.
Теплое дыхание касается моей щеки.
– Я сделаю тебе больно, – шепчет Джозеф, задыхаясь, и притягивает меня ближе к себе. Я подавляю приступ рвоты. – Не убью, слышишь? Тебе просто будет больно. Я причиню боль твоим друзьям, всем, кого ты любишь. Ты слаба, Блум, и победа будет за мной.
Во мне закипает гнев. Я верю каждому его слову. Он не может позволить себе убить меня – но он может меня сломить. Принципы принципами, но я прекрасно знаю, что, если Джозеф причинит вред хотя бы одному из моих друзей, я уступлю. И Джозеф тоже это знает.
Сжимаю руки в кулаки и пытаюсь сосредоточиться на асфальте под ногами. Пальцы Джозефа касаются только моих волос, поэтому я не могу вытянуть из него энергию.
Когда он встает и тянет меня за собой, я собираю все свое мужество и одним быстрым рывком двигаюсь вперед. Кожу головы болезненно тянет, затем давление ослабевает, и я поворачиваюсь вокруг своей оси. Прежде чем Джозеф успевает отреагировать, выбрасываю вперед руку и кладу ладонь ему на грудь. Должно быть, я застала его врасплох, потому что уверена, он уже знает, как работают мои способности. И в тот же миг чувствую, как его энергия переходит ко мне – она мощная, но горьковатая. Это не совсем вкус, скорее ощущение, что мое тело неохотно поглощает ее. И я не могу винить его за это, ведь мой отец – один из худших людей, которых я когда-либо встречала.
На несколько секунд Джозеф застывает на месте. Его рот открывается, но с губ не слетает ни звука. Я сама никогда не теряла энергию таким образом и иногда думаю, больно ли это. Мне кажется, это парализует людей, иначе Джозеф точно бы сопротивлялся. Может быть, это похоже на то, что сделала со мной в супермаркете мятежница Ванитас. Если так, ничего приятного в этом нет.
Поджимаю губы и быстро закрываю глаза, чтобы больше не видеть Джозефа. Я могу вытянуть всю его энергию, всю без остатка. Как я сделала с Элией. Я могу убить его, и никто из повстанцев не узнает.
Но я не могу. Что-то мешает мне вытянуть из него всю энергию до последней капли. Может, я просто не хочу больше убивать. Может, я не могу заставить себя убить человека, которого моя мать когда-то любила так сильно, что была готова оставить ради него свою семью и свою жизнь.
Задыхаясь, отступаю. Когда я открываю глаза и моя рука теряет контакт с грудью Джозефа, он обвисает, как тряпичная кукла. Его кожа бледна, веки закрыты. Обмякнув, мужчина опускается на грязный асфальт и лежит неподвижно, а я смотрю на него сверху вниз, тяжело дыша. Моя сила взывает к большему, хочет заставить меня закончить работу. Я чувствую себя каким-то больным. Желание внутри меня так велико, что я в шоке отшатываюсь.
Потрясенная, я хватаю воздух ртом и озираюсь в небольшом контейнере. Мои мысли и чувства бешено скачут, терзая разум, а сердце бьется так быстро, что, кажется, еще мгновение – и оно выскочит из грудной клетки. Если я выйду из комнаты без Джозефа, его люди тут же набросятся на меня.
– Черт, черт, черт, – в отчаянии бормочу я.
И только я произношу слова, в моей голове нарастает давление, которое теперь мне отлично известно. Я знаю, что оно значит. Словно кто-то извне легонько постукивает в дверь моего сознания и просит впустить его.
