На несколько секунд воцаряется тишина, затем пальцы Кево слегка сжимают мою ногу, и я снова чувствую на себе его взгляд.
Я смотрю на него в замешательстве.
– Давай, – шепчет он, подмигивая мне, когда я скептически поднимаю брови.
Хочу спросить еще раз, но сдерживаюсь. В любом случае я уже давно не слежу за тем, что происходит на экране, и чем бы ни предложил заняться Кево, это наверняка более увлекательно, чем продолжать пялиться в телевизор. Поэтому я демонстративно зеваю, освобождаюсь от одеяла и прощаюсь с остальными, после чего иду в коридор, где прислоняюсь к стене и прислушиваюсь. Вскоре я слышу голос Кево и скрип дивана, когда он встает.
Когда Кево появляется в коридоре, мое сердце начинает биться быстрее. Он всегда так на меня действует – особенно когда он в таком настроении, как сейчас. Когда Кево смотрит на меня, его глаза сверкают так, что я нервничаю и в то же время возбужденно улыбаюсь.
Парень хватает меня за руку и оттаскивает от двери к шкафу:
– Не хочешь прогуляться?
Я смотрю на него в недоумении:
– Серьезно?
Он пожимает плечами:
– Я не могу обещать, что не буду искать преследователей, но по крайней мере мы будем одни, что бывает довольно редко. К тому же уже темно, так что мы будем почти в безопасности. Насколько это сейчас возможно.
На миг мне кажется, что я ослышалась. Не может быть, чтобы это был тот же парень, который пытался запретить мне выходить из дома. Вместо ответа я демонстративно влезаю в сапоги и натягиваю зимнее пальто Кэт, которое значительно теплее моей собственной куртки. Кево приглушенно смеется и тоже одевается, а затем передает мне шапку и теплый шарф. Возможно, в итоге я буду выглядеть как чучело, но мне все равно. На улице точно холодина, но одна мысль о том, чтобы покинуть квартиру ради такой банальной вещи, как прогулка, заставляет меня забыть обо всех заботах.
Когда мы выходим на улицу, нас встречает холодный ночной воздух, и меня охватывает дрожь. Должно быть, в последние несколько часов выпал свежий снег, потому что перед нами простирается идеальное, девственно-белое пространство, мягко мерцающее в свете луны.
– Знаю, прозвучит ужасно, потому что этой зимой люди замерзают до смерти, – тихо говорю я, осторожно ступая по ровному снегу, который мягко хрустит под моими сапогами. – Но это прекрасно.
– Слова истинной Зимней девушки, – ухмыляясь, отвечает Кево, и я закатываю глаза. – Но ты права, это действительно красиво. Если не брать во внимание замерзших людей.
Я натягиваю рукава куртки на пальцы и оглядываюсь.
– И что дальше?
– Немного прогуляемся.
– До сих пор не могу поверить, что ты позволил мне выйти на улицу. И даже сам это предложил! – Я тихонько смеюсь. – Чувствую себя как раньше, когда тайком выходила из своей комнаты ночью и надеялась, что мама меня не поймает.
Слова вырываются из меня прежде, чем я полностью осознаю их смысл. Я уже никогда не сделаю ничего подобного. Не выберусь тайком из дома, не буду уговаривать маму позволить мне вечером провести лишний час с друзьями. Не убегу в лес за Зимним Двором, не сяду на каменный утес, чтобы наблюдать за фьордом. Те дни прошли, а моя мама… моя мама умерла.
Кажется, каким-то шестым чувством Кево понимает, что я чувствую, потому что подходит ко мне, мягко обнимает за плечи и притягивает к себе. Без колебаний прижимаюсь лицом к его груди и делаю несколько глубоких вдохов. Близость Кево успокаивает меня, хоть мне и не до конца ясно почему. Я просто меньше волнуюсь, когда нахожусь рядом с ним. Рядом с ним прошлое причиняет меньше боли.
Я чувствую касание его губ, несмотря на теплую шапку, надетую на голову. Когда я отстраняюсь от Кево, он улыбается мне:
– Ну что, идем?
– Пожалуй, да. – Я расправляю плечи. – И как можно дальше.
