Как позже выяснилось, Петруха не спал, он все это время молился духам. Ваня слегка прибодрился, так как успел убедится, что помощь духов и прочей оккультной нечисти никогда лишней не бывает.
А дальше… дальше они пошли переправляться через реку.
Якут нашел место в двухстах метрах выше по течению, где река делала легкий изгиб и где из воды торчало несколько островков, вокруг которых течение нанесло разного мусора и хлама.
Инструктаж от Петрухи был очень кратким и доходчивым.
— Я иду… — он ткнул себя в грудь, а потом показал грязным пальцем на товарищей, — ваша идет. Я стою — ваша стоит. Я сел — ваша сесть. Если нет — все умрем.
«Я утонул — ваша утонул… — про себя дополнил Иван. — Я обосрался от лютой ненависти — срите и вы…»
Но, естественно, ничего не озвучил. Петруху он любил как брата.
Затем якут лично проследил, чтобы личный состав экипировался в импровизированные накидки из разного мусора, которые Петруха непонятно, когда успел соорудить.
И ровно в полночь группа вышла на задание. Немцы изредка постреливали, вывешивали осветительные ракеты, но расстояние до берега проскочили быстро и без приключений.
Все самое интересное началось после густой, но почти сожженной полосы прибрежного камыша.
«Удобное место», оказалось одновременно довольно глубоким. Причем глубина начиналась почти сразу.
Первым шел, а точнее, почти плыл, Петруха, следом за ним комод, потом братья Никифоровы и Мамед, — а замыкал походный строй Иван. Расположились так, чтобы самые высокие страховали низкорослых товарищей.
Высоко в небе вспыхнул ослепительный шар. Все вокруг мгновенно приобрело бледные оттенки и сюрреалистические очертания.
Ваня тут же замер, вода доходила ему до подбородка и захлестывала в уши, но он боялся даже пошевелиться.
Тишину вдруг разорвал визг реактивных снарядов, впереди вспыхнуло зарево. Иван интуитивно понял, что Петруха начал движение и, преодолевая течение всем телом, сделал первый шаг.
— Ахр-р, бляд… — Мамед впереди, вдруг приглушенно захрипев и всплеснув руками, погрузился с головой.
Ваня поймал его за лямку вещмешка и притянул к себе.
— Спасыб, спасыб… — одними губами зашептал Аллахвердиев и намертво вцепился в Ивана.
Идти сразу стало гораздо труднее.
Братья Никифоровы держались, поддерживая друг друга.
Неожиданно темнота впереди расцвела пульсирующими вспышками. К реке метнулись зеленые росчерки, заканчиваясь красивыми фонтанчиками на воде.
Ваня замер, закрыл глаза и приготовился умереть, но секунды шли, а он все еще оставался живым.
Немецкий пулемет так же неожиданно заткнулся.
Иван пошел дальше, пытаясь поймать взглядом близнецов впереди, не поймал и почти сразу ощутил, что в него помимо Мамеда еще кто-то вцепился.
Глянул и чуть не прикусил себе язык от ужаса.
Синее опухшее лицо, выпученные белесые глаза, распяливший челюсти громадный сизый язык…
Ударивший прямо в лицо смрад мертвечины…
Только диким усилием воли, сквозь наступающее сумасшествие, удалось сообразить, что на него течением снесло труп, зацепившийся за Ивана скрюченной, застывшей от трупного оцепенения рукой.
— Ух-ррр… — Мамеда, тоже разглядевшего морду мертвеца, сразу вывернуло.
Ваня отпихнул труп рукой и стиснув зубы пошел дальше.
Немцы поливали реку пулеметным огнем еще два раза, но, к счастью, очереди проходили немного в стороне.
Иван полностью выбился из сил и уже отчаялся, как река начала мелеть и очень скоро пришлось ползти в воде.
Но тут, продолжающийся артобстрел с нашей стороны, принес серию взрывов прямо по воде и почти выбравшуюся на берег группу накрыло сплошным валом воды, ила и мусора.
Иван оглох и совершенно потерял способность адекватно воспринимать действительность.
«Надо сходить в «Белый кролик», — вяло думал он. — Хочу стейк из мраморной говядины и клубничный смузи. А еще, пожалуй, мороженное из трюфелей…»
— Выставай братуха… — в уши забился горячий шепот, а чьи-то руки торопливо зашарили по лицу Ивана.
Ваня нехотя вынырнул из грез и понял, что его приводит в себя Мамед.
К счастью, группа не пострадала и уже через несколько минут заскользила под берегом.
Этот участок преодолели почти не скрываясь, быстрым шагом, потому что от немцев скрывал склон.
Единственного чего приходилось опасаться, так это мин и дружественного артогня.
Но якутские духи или кто-то там еще выручили.
Когда добрались до места, место в авангарде группы заняли братья Никифоровы.
Весь участок местности до дотов, в буквальном смысле, был перепахан снарядами и бомбами, но ползти от этого легче не стало. Мины все-таки остались и оттого близнецы впереди выбирали замысловатый маршрут движения.
Силы закончились, грязь на теле и мокрые сапоги повисли мертвым грузом, каждое движение приходилось делать, стиснув зубы. К тому же, видимо почуявшие неладное немцы, начали пускать осветительные ракеты чаще и почти без остановки поливали все впереди себя пулеметным огнем.
Заметив, что небо начинает светлеть, Ваня отчаялся, но потом впереди услышал немецкую речь.
— Рядовой Штраус, сраный ты говнюк! — рычал недовольный начальствующий бас. — Не спать! Русские рядом!
