— Господин, возьмите с собой в дорогу! — женщина сунула ему завернутые в бумагу хлеб, окорок, сыр да бутыль с травяным чаем. — Вы же даже не позавтракали… А после вашей ссоры с батюшкой… Светлой вам дороги! — с печалью в голосе пожелала женщина.
Он сгреб служанку в охапку. Редко кто его так провожал, с искренней заботой, и он это ценил. А еще понимал, что навряд ли увидит служанку еще раз. Слишком короток век людей.
— Прощайте, Бренда. Пусть Праматерь хранит вас!
Он выскочил во двор, отогнал прочь охрану и мага-стража, порывающегося его проводить, сам оседлал коня и помчался в город, догонять свою пропажу.
Братья сидели в комнате, задумчиво глядя в никуда. Каждый из них думал о своем.
— Вот дерьмо тируфа, мы же ему подарок не отдали! — хлопнул себя по лбу Айсмир.
— Ах-ха-ха, — заржал Айрест.
— Что? Я забыл, что у него сегодня день рождения, я думал завтра. А я ему купил древний кинжал, — буркнул Айсмир.
— Но мы никогда не дарили ему подарков! — вытирая выступившие слезы на глазах, пояснил старший брат.
— Глупо, надо это исправлять. В конце концов, он же не виноват…
— Не виноват… — печально протянул Айрест.
— Тогда почему ты его всегда задеваешь?
— Потому что так велел отец, — отвернувшись, тихо, почти шепотом, ответил Айрест. — Потому что любовь — это не только крепкие объятья, сказки на ночь, но еще и боль…
Он на секунду прикрыл глаза и вышел из комнаты.
Слишком больно было ему вспоминать о прошлом. Айрест сделал много ошибок, за которые ему придется расплачиваться, но больше не хотел совершить ни одной.
Прав был Айдест, чудовищно прав. Лучше прожить несколько лет в счастье и любви, чем сотни в одиночестве.
Братья лежали в одной постели, а рядом с ними трое очаровательных, обнаженных девиц. Солнце уже давно поднялось, но вставать Тар-О-Бьенам не хотелось. Слишком давно они не развлекались, слишком давно не снимали напряжение. В их родном королевстве не разойдешься как следует: порядки, репутация. А здесь их никто не знал.
Айрест открыл глаза и поморщился. Затем потянулся и сбросил нежную тонкую кисть девы, лежащую на его животе.
— Мог бы еще поспасть, — со вздохом протянул Айсмир, почувствовав возню брата.
Айрест на это лишь покачал головой. Еще несколько девиц лежало на софе. Ничего не скажешь, славно они вчера погуляли.
В голове до сих пор звенело, а по телу прокатывалась волна приятной дрожи, сытости и удовлетворенности. Человеческие женщины оказались чудо как хороши и горячи. Не то, что его жена, пересушенная вобла. Едва он вспомнил о ней, его замутило. О, Праматерь! Это худшее, что он сделал.
— Надо возвращаться в поместье, пока отец не узнал о нашем с тобой милом «приключении», — сообщил он.
Айсмир скривил лицо. Возвращаться домой ему не хотелось. Впрочем, это здание, как и любое другое, где жил его отец, он с трудом мог назвать домом, особенно после смерти матери. Как и каждый из них.
— В гробу я видел этот дом. Почему просто нельзя навестить могилу матери и снова вернуться на родину, и больше не видеть ваши рожи. Ну, разве что твою, и то по выходным, — заключил он.
— Ты и сам знаешь, — тихо прошипел Айрест и стал одеваться.
— Да какая ей уже разница? Маме уже давно все равно! Она умерла и вернулась к богине. Плевать на эту традицию альвов! Нам она приносит лишь страдания, — воскликнул средний брат.
От его громкого голоса несколько женщин завозились и томно застонали.
— Брось эти пустые разговоры. Ты знаешь нашего отца. Все будет так, как он решил, — протянул старший и сжал кулаки.
Он и сам был не прочь врезать отцу за свое испорченное детство и юношество, но не мог. Айрест родился раньше всех и хорошо помнил отца с матерью, до ее гибели, до рождения Айдеста. Их жизнь буквально разделилась на до и после.
Нет, их отец никогда не являлся милым добряком. Он всегда оставался жестким, собранным и довольно скупым на ласку. И все же он их отец, а родителей не выбирают и любят такими, какие они есть. Но если до смерти Кайриссы он хоть как-то проявлял свою любовь, то после — он их лишь воспитывал. Иногда его «воспитание», казалось просто невыносимым. И лишь крохи надежды, да сдержанные слова похвалы помогали ему пережить этот трудный период.
А потом Айрест вырос. Любовь пропала, осталось лишь уважение к отцу, как главе рода, да теплые воспоминания о детстве. Но у него было хотя бы это. Айсмир родился позже, и ему досталось гораздо меньше родительской любви и, кажется, он почти забыл о том времени. А вот их младшему брату не досталось вообще ничего…
Айсмир не спешил одеваться. Он довольно вальяжно подошел к столику, плеснул себе в бокал разбавленного саперви и жадно осушил его. Он хотел что-то добавить, но внезапно почувствовал магию… Он чувствовал родственную магию, да такой силы, что его прошиб пот!
— Чтоб мне провалиться в чертоги Темного! Они опять дерутся! — выругался Айрест.
— Да брось, они всегда дерутся, — попытался успокоить брата Айсмир, хотя и сам метался по апартаментам как угорелый.
— Давай быстрее! Не хочу сегодня никого хоронить, — сухо обронил Айрест, натягивая поверх плотной рубахи кожаную тунику.
