Я упустила момент, когда Киро бросился на Фреда. Они сцепились не на жизнь, а на смерть. С невероятным усилием я старалась удержать сознание. Но оно все время уплывало от меня, желая защитить от ужаса, который творился вокруг. Я следила за каждым движением и пыталась разобрать, не ранен ли Киро. Все, что меня волновало — это его жизнь. Мне уже было наплевать на все, даже на себя, лежащую в траве с разорванной рубашкой и сломанной ногой, обездвиженную веревками. Наплевать на то, что будет думать Джордж, когда обнаружит мою пропажу, не дождавшись в церкви. Что будет делать дедушка, потеряв единственного близкого человека. Я быстро смаргивала слезы, мешающие видеть драку, которая была в самом разгаре.
В темноте ничего не было понятно. Фред действительно сильный, но ведь Киро сильнее? Он фавн, он бог, он не посмеет бросить меня снова! Правда, ему нельзя вредить людям… Но если это нужно, чтобы защитить себя? Я всеми силами старалась верить в хороший исход. Резкие взмахи и глухие удары — все, что я могла видеть и слышать. В какой-то момент нож Фреда отлетел в сторону, и фавн с силой оттолкнул соперника. Тот отлетел, сильно ударившись о ствол дерева, и обмяк.
Я судорожно втянула носом воздух: неужели все? Я не могла осознать, не могла поверить, что все закончилось. Тело не слушалось, и меня начала бить крупная дрожь. Со рвущимся из груди сердцем я рассматривала Киро — не ранен ли он? — но не обнаружила ничего. Облегчение затопило разум, и Киро обернулся ко мне. Улыбнувшись через боль, он первым делом подбежал к Амико и прикоснулся к его ране. Ее охватило зеленоватое свечение, и я поняла, что Киро возвращает своему другу жизнь. Волк зашевелился и заскулил. О боже, неужели он жив? Наблюдая за ними, я уже не чувствовала боли, только радость, что любимый здесь. Он жив! И уверенность, что с Амико все будет в порядке, теплым лучом озарила мрак в моей растерзанной душе.
Я вскинула взгляд на Киро, который уже шел ко мне, и поразилась его красоте. Даже в образе фавна он был прекрасен. Такой любимый, такой родной… Киро наклонился и стал перерезать веревки:
— Потерпи еще немного, моя хорошая! Мне очень жаль, что тебе пришлось все это вынести. Сейчас станет легче. Прости, это я во всем виноват! — Он сорвал ненавистный платок, но я не успела сказать, что не считаю его виноватым, фавн не дал мне и секунды. Со всей накопившейся страстью он поцеловал меня. Я ожидала ощутить боль, но раненая губа затянулась, как только губы Киро коснулись моих. Его поцелуи спустились к шее и проложили целительную дорожку к груди. Огонь в глазах и свечение, окутавшее фавна, передалось и мне. Боль уходила, наполняя тело силой. Даже пульсация в ноге перестала меня беспокоить. Но самое главное, что рядом с ним у меня исцелялась душа.
Тем временем поцелуй из целебного становился жарким, и я начала терять голову. Эмоции от пережитого направились в другое русло. Оказавшись на краю пропасти, посмотрев смерти в глаза, я как будто избавилась от ненужных мыслей и запретов. Прижимаясь к его обнаженной груди, я хотела большего: отныне никогда не расставаться. Все ощущалось так остро, что бросало в дрожь. Его сила, сила фавна билась во мне огненной рекой, растекаясь по венам сладким туманом. Но это не путало мысли, наоборот — я чувствовала необыкновенную цельность и гармонию момента. Глухой стон из груди Киро ощущался как мой собственный. Момент забытья, в который мы оба нырнули с головой, не дал возможности вовремя заметить, что Фред очнулся. Я заметила летящий нож за мгновение до того, как он пронзил спину фавна.
Киро начал заваливаться набок, я пыталась его удержать и посмотреть, что можно сделать с раной, не понимая, как у Фреда получилось так быстро прийти в себя. Взглянув на него, я ожидала, что тот накинется на нас, чтобы добить, но сил на это у него не оставалось. Он даже не может встать.
Я прикоснулась к ножу и попыталась его вынуть, но Киро прохрипел:
— Не поможет, Амедеа. Нож отравлен цветком пиона. — Фавн застонал от боли. — Он знал, на кого охотится, и пришел подготовленным.
Я увидела кровь на своих руках, с ужасом понимая, что Киро умирает, и я ничем не могу помочь. Все-таки вынув нож, я отбросила его в сторону. Кровоточащую рану быстро перевязала лоскутом ткани, оторванного от своей рубашки. Но этого было мало. Я видела, как с каждым мгновением жизнь покидает глаза моего любимого…
— Киро, не бросай меня, не уходи! Я не смогу без тебя! Не смогу…
Мне хотелось кричать, оглушая саму себя, горе затапливало мою душу и рвало на части. Этого не может быть, он не должен умереть! Я старалась не плакать, но предательские слезы снова начали заливать мне лицо.
— Ну-ну, не плачь, конечно же, сможешь, глупенькая… — прохрипел Киро.
Опять улыбается, пытаясь подбодрить меня, когда сам на пороге смерти. Солнечный, такой родной, мой…
Вдруг я заметила, как легкое свечение отделяется от фавна и зеленоватым облаком устремляется к Фреду.
