Я подумала, что всё это он говорит, чтобы, во-первых, унять свою тревогу, во-вторых, чтобы не говорить со мной о главном. О том, что рассказал мне Виктор. В другой ситуации, я бы улыбнулась этой понятной мне тревоге, протянула бы руку и улыбнулась. И, возможно, захотела бы, чтобы Рейнолд меня обнял и заверил, что теперь никому не отдаст. Не позволит тронуть, посмотреть косо или всё, что ещё говорят в подобных случаях мужчины.
Он заметил моё смятение и замолчал. Какое-то время мы смотрели в глаза друг другу и не произносили ни слова.
— Ты назвал меня невестой, — нарушила я молчание первой, но взгляда не отвела.
Что-то такое промелькнуло в его глазах, беззащитное, мягкое, я бы хотела подольше задержать этот взгляд, но он сменился другим выражением: привычным, твёрдым, не требующим возражений.
И именно это я намеривалась сделать. Сказать веское окончательное «нет».
— Мы поженимся как можно скорее, — произнёс он как нечто само собой решённое.
— И ты не хочешь спросить меня, согласна ли я на брак?
— Согласна ли ты, Оливия из рода Вороньего гнезда, на брак с драконом?
О, в иной ситуации я бы рассмеялась: Рейнолд и мысли не допускал, что обычная женщина может хоть секунду колебаться. Драконы такие драконы! И спрашивает иронично, смотрит как на уже присвоенную вещь.
— Я не выйду за тебя замуж, Рейнолд.
Отказать дракону было сложно. Да что там говорить — мне никогда ещё не стоило такого труда сказать простое «нет». Внутри натянулась жила, зазвенела струёй, причинила боль, будто что-то рвалось внутри, на лбу выступила испарина, но я стойко держалась принятой линии поведения.
Хотя посмотреть в глаза Рейнолду не решилась.
— Что он тебе наговорил про меня? — голос дракона сделался сиплым, будто из него разом ушла вся жизнь. Я бы с удовольствием улыбнулась ему и согласилась на всё, но предпочитала отмалчиваться.
Мама не раз учила: когда не можешь дать однозначный ответ, то просто молчи и уходи прочь. Уйти было некуда. Во-первых, мы сидели в экипаже, будто какая-то неведомая мне сила всё время желала оставить нас наедине, во-вторых, дома у меня нет. И денег тоже.
А во всех моих несчастьях виноват сидящий напротив. И самое дурное — что у меня не было сил по-настоящему злиться на него, оставалась лишь светлая грусть. Я была деревом с поломанными ветвями, поломанными по недогляду, без злого умысла, но разве от того легче?
— Он сказал, что это ты лишил меня наследства, Рейнолд, — тихо произнесла я.
Будет отрицать? Оправдываться?
— Поговорим дома, — нахмурился он, и я не удержалась:
— У меня нет дома.
— Теперь есть, как бы ты ни старалась это отрицать.
Я не ожидала такой теплоты в голосе после моего отказа и чуть было не расплакалась. Дом! Это всегда для меня было важно, моё гнездо, моя крепость, мой оплот, в доме и стены помогают, защищают от враждебных сил, стекающихся к забору.
Рейнолд тактично молчал, и за то я была ему благодарна. Нет, не забыла о его неприглядной роли в этой истории, простить вот так запросто, сделать вид, что лишили наследства, и ладно, я не могла, но он дал мне кров, когда совсем некуда было идти. И сейчас вырвал из лап другого дракона.
Будто прочитав мои мысли, он дотронулся до моей руки.
— Пойдём, я покажу тебе мою пещеру.
Я очнулась, вздрогнула и обнаружила, что экипаж уже подъехал к мрачному каменному двухэтажному особняку из серого камня. Дом был суровым, остоконечной крышей стремился ввысь и напоминал храм древнего бога, коему требовалось приносить жертвы кровью, но внешне мне он понравился. Прекрасно соответствовал моему настроению.
В хорошо освещенной магическими шарами прихожей нас ожидал седовласый статный дворецкий и четыре служанки средних лет, все с приятными открытыми лицами, в белых передниках. Рейнолд представил меня как свою невесту, и у меня не было сил возражать.
— Мария поможет тебе принять ванну и переодеться. Через полчаса я приду к тебе, — он произнёс это таким само собой разумеющимся тоном, что мне сделалось не по себе. Омут затягивал меня всё сильнее, и сил сопротивляться вот этому естественному ходу вещей не было.
Вот у меня есть временное пристанище, и это правильно.
Полноватая служанка с тёмными как смоль волосами, собранными в пучок на затылке, поклонилась мне ещё ниже и предложила последовать за ней на второй этаж. Моя новая комната, вернее сразу две, если считать огромную гардеробную, была столь велика, что занимала половину крыла.
Я наскоро приняла ванну, выпила тёплого молока и приказала Марии достать из всего роскошного гардероба самое скромное домашнее платье нежно-голубого цвета, а круглый вырез закрыла такого же цвета полупрозрачной шалью. Уже был глубокий вечер, за окном почти стемнело, но я знала, что Рейнолд придёт.
Захочет оставить последнее слово за собой, и ждала этого с замиранием сердца. Посмотрела на себя в зеркало, подметив тёмные круги под глазами, но решила оставить всё как есть. Это не мой жених, я никогда не выйду замуж, потому что струна, натянутая в груди, грозила лопнуть окончательно, и уже никто в мире не станет мне близок.
