Истинная для крылатого (СИ) полностью

— Добрый вечер, госпожа, выпьете, пожалуйста, чаю, он придаст вам сил! — служанка была одета в чёрное платье, застёгнутое до ворота на все пуговицы.

Она была немолода, чёрные волосы пронизаны серебряными нитями, но всё ещё красива, а руки, руки женщины казались слишком большими и жилистыми для дамы. Вероятно, она выполняла не только обязанности горничной.

— Где я?

Голова гудела, во рту пересохло, но я радовалась, что Виктора в вагоне нет.

— В столице. Мы скоро приедем, госпожа.

Я с сомнением посмотрела в чашку, чьё полупрозрачное содержимое пахло липовым отваром. Пригубила под бдительным оком охранницы, но ничего, кроме трав, не почувствовала. Вряд ли меня хотели отравить или снова усыпить.

Как ответ на мою догадку было появление главного тюремщика или похитителя. Виктор переоделся в дорожный костюм, длинные светлые волосы перехватил в хвост, и вообще, выглядел вполне благочестивым подданным, сопровождающим захворавшую родственницу. Именно так он мне и сказал, с удовольствием наблюдая за моей реакцией.

— Зачем вы меня увезли?

Я бы хотела сказать конкретнее, но уже убедилась, что силы не равны.

— Ты уже воображала себя истинной для дракона?

Не с моим везением такое счастье. Как говорится, пришла беда — распахивай ворота.

— Не отвечай, я понимаю.

— Ничего вы не понимаете, — огрызнулась я, завернувшись плотнее в зелёную шаль, чтоб не сидеть в вечернем платье с открытыми плечами. — Вы говорили, что Рейнолд знает, кто покровительствовал семейству моей мачехи? Пусть так, вам-то что до этого?

Догадка осенила как молния.

— Я поняла! Вы действуете в интересах именинницы, убрали меня с дороги, чтобы Исильда из рода Журавлиного гнезда смогла стать женой Рейнолда?

При мысли об этом мне стало одновременно тошно и хотелось выплеснуть обиду на том, кто этого заслуживал. Но Рейнолда рядом не было, а Виктор с его улыбкой оказался близко. Никогда не любила насмешки и умела отвечать на них.

— Вы улыбаетесь, значит, я недалеко от истины. Вы на побегушках у Исильды, её цепной пёс.

В этот момент я ненавидела их обоих: и Исильду, и Виктора. И даже Рейнолда, хотя окажись он рядом, я не поручилась бы за свою злость. Возможно, захотела бы выслушать, но ишь его одного. Не Виктора.

Что ж, я своего добилась: улыбка сползла с лица похитителя, но я немедленно получила ответку в виде удушающего захвата на шее.

— Заткнись, иначе я забуду, куда я должен тебя доставить!

Его рука держала меня крепко, дышать не мешала, но моё положение стало ещё более унизительным: я сидела, прикованная к месту, пригвождённая к стене, как бабочка под иглой. Трепыхаться можно, вырваться — нет.

Это длилось недолго, и вот уже напротив меня, закинув ногу на ногу вальяжно сидел красивый дракон и с интересом разглядывал жертву. Наверное, по их меркам он даже красивее Рейнолда, но мне последний пришёлся по сердцу. Не могу сказать, чтобы я влюбилась, однако, мне его сейчас определенно не хватало.

Не как воздуха, как чистой воды. Какое-то время протянуть можно, даже из лужи напиться, но на душе сделается ещё гаже.

— Почему отец не зарегистрировал тебя по всем правилам? — последовал неожиданный вопрос. Сейчас я меньше всего о том думала. — Зеркальные маги должны служить королевству, если не хотят быть обвинёнными в злокозненной магии.

— У меня была печать. Ещё с детства.

Не лгать, лучше ограничиться полуправдой.

— Любопытно, — хмыкнул Виктор. — Теперь многое становится понятным.

Но не для меня. Я выразительно подняла бровь и вообще, вела себя так, будто имела право выйти на перрон и уехать домой. Интересно, что я подразумевала под словом «дом»? Отчий особняк, где обосновалась мачеха с позволения своего влиятельного родственника и не менее влиятельного покровителя или всё же дом Рейнолда в Бредхэме?

Сейчас обе дома казались потерянными безвозвратно.

— Что со мной будет?

— Я везу тебя в Управление Магического надзора, Оливия. Маг, способный забирать Драконью искру, очень полезен королевскому правосудию. И не только ему.

— Вы ошибаетесь, я не забирала Драконью искру, — произнесла я, сглотнув вязкую слюну. Какие-то смутные подозрения, тёмные как порченная гниль, выглядывали из-за угла, но я старательно запихивал их щёткой для уборки обратно. Так я себе всё это мысленно представляла.

Отец, когда он ещё не спился и не стал игроманом, говорил, что иных чудовищ не следует выпускать на свет вовсе. Они станут множиться, и уже не отмахнёшься.

Но всё это было уже не в моей воле. Виктор раскрыл портфель, лежавший рядом с ним на сиденье, и нарочито медленно вытащил белоснежную папку, перевязанную красной атласной лентой. Под стать холеным, почти по-женски узким кистям дракона.

— Ты мне не веришь, взгляни на бумаги.

— Что это? Какой-то трюк?

Я не торопилась брать протянутую папку. Пусть побесится!