Джейн с огромным удовольствием приняла привезенные для младенца подарки. Во время второго приезда, обе женщины сильно привязались друг к другу. Когда по вечерам мужчины уединялись в библиотеке, дамы располагались в уютной гостиной и делились всем, что приходило им в голову. Джейн нравилось проводить время с Маргарет. Она не раз извинялась перед ней за свое поведение, на что та отвечала, что молодость для того и существует, чтобы совершать ошибки.
Всего неделю назад леди Норфолк снова покинула Лестер-холл, но обещала вернуться к рождению ребенка.
Джейн погладила живот и уже было собралась встать, как в комнату вошёл Бенедикт. Он сразу же подошёл к ней и протянул ей исписанный ровным подчерком лист бумаги.
— Джейн, я хочу, чтобы ты прочитала это письмо.
Она взяла его и с любопытством посмотрела на мужа.
— Это от Маргарет?
Но он не ответил. Удивившись его молчанию, она взглянула на имя отправителя и пораженно замерла:
«Патриция Беккер».
— Бенедикт! — больше от беспокойства, чем от удивления воскликнула она.
— Читай, — кивнул он на письмо.
Сначала заерзав в кресле, а потом затаив дыхание она принялась читать:
«Приветствую вас, герцог Бенедикт Норфолк!
Наверное держа сейчас это письмо в своих руках, вы очень удивлены. Мы расстались с вами на том этапе отношений, когда для взаимной переписки нет веских причин. И поверьте, я не преследую цели вступать в нее. Но всё же одно обстоятельство побудило меня написать вам. Вы оставили в моей жизни неизгладимый след …»
Прочитав эти строчки, Джейн поперхнулась и бросила на мужа встревоженный взгляд. Но он стоял возле окна и смотрел на улицу. Он не видел, какими страдальческими глазами она посмотрела на него. Набрав в лёгкие побольше воздуха, Джейн снова перевела взгляд на письмо и продолжила читать:
«… Пожалуй, ни один мужчина не сравнится с вами. Поверьте, я знала многих, чтобы с уверенностью об этом заявлять. И это не лесть. Вы действительно оказались достойнейшим из всех.
Я не из тех людей, кто легко признает свои поражения. Наоборот, я предпочитаю всеми путями достигать желаемых целей. И именно вы были моей целью!
Наверно вы удивлены?
Да, я честно пишу вам об этом. И не боюсь, что вы разоблачите меня перед светом. Вы слишком благородны для того, чтобы опускаться до мести над несчастной женщиной. Но хочу вам сказать, что вы оказались единственным мужчиной, который смог устоять. Вы не способны на измену…»
При этих словах Джейн бросило в жар. Она ещё сильнее вцепилась в письмо и буквально начала проглатывать каждое слово:
«… Вы слишком любите свою жену. Ни одна женщина не способна занять ее место в вашем сердце. Я надеюсь что и она понимает, какой человек находится рядом с ней.
Бенедикт, (позвольте мне в последний раз обратиться к вам по имени) вы единственный мужчина, которого я уважаю. И чтобы показать вам свое расположение, хочу рассказать правду о вашей жене.
Мне известно, что ваш брат пытался соблазнить ее в тот самый вечер у вас дома, когда тем же самым была занята и я, только в отношении вас. Но Джейн устояла. Она не поддалась на его уловки. Уильям сам признался мне в этом. Я думаю вы и сами прекрасно понимаете, что никто не стал бы хвастать подобным поражением. Так что вы и ваша жена смогли остаться верными друг другу. И я желаю вам обрести счастье. Наверно нет на земле другого человека, кому я хочу искренне этого пожелать.
На этом заканчиваю свое письмо. И если мы с вами еще когда-нибудь встретимся, надеюсь, вы будете ко мне настолько снисходительны, что не откажетесь пожать мою руку.
С большим уважением к вам, графиня Патриция Беккер».
Дочитав письмо до конца, Джейн не могла пошевелиться. В голове стучало так, что ей было больно смотреть. Она закрыла глаза и постаралась всё осознать. Но вместо мыслей ее захлёстывали эмоции. Она одновременно ощутила облегчение и смятение. С каждым новым вдохом ей становилось всё тяжелее дышать. От осознания, что она понапрасну мучилась столько времени, становилось невыносимо. Джейн почувствовала, как ей перестало хватать воздуха. Она хотела глубоко вдохнуть его, но вместо этого из груди вырвался громкий всхлип. Она и сама испугалась, когда услышала его. Но эмоции больше не подчинялись ей. Она не могла их контролировать. Следом за одним всхлипом последовал другой. Она старалась унять их, но они звучали все громче и громче. Казалось, сейчас из нее выходило всё то напряжение, в котором она жила столько месяцев.
Услышав непонятные для себя звуки, Бенедикт резко повернулся. Он пораженно уставился на всхлипывающую жену. Сейчас она была похожа на рыбу, которую выбросило на берег, и которая лишь пучила глаза и открывала рот. Ее вид не на шутку испугал его.
Он бросился к ней и опустившись на колени, взял ее руки в свои и крепко сжал.
— Джейн, что с тобой?! Тебе плохо?
Но вместо ответа из ее глаз брызнули слезы. Он видел как она силилась не плакать, но те лились сами собой. Вдруг, Бенедикта осенила догадка. Он притянул к себе ее руки и принялся расцеловывать их.
