Бенедикт придвинулся к ней, и тут, его ладонь легла на ее живот. Неосознанно, Джейн дернулась и резко втянула его в себя, словно таким образом могла отгородиться от этого прикосновения.
— Джейн, — ласково позвал ее Бенедикт. Она несмело подняла на него глаза. — Когда-то я уже признавался тебе, что не особо умею говорить о своих чувствах. Но сейчас мне хочется сказать, что ты прекрасна. Все дни нашего знакомства я восхищался твоей красотой. Но не только это привлекло меня к тебе. Ты обладаешь редким умом, хорошим чувством юмора, готовностью пожертвовать собой ради других. Ты очень нравишься мне. Беря тебя в жены, я не просто следовал чужой воле, я сам отчаянно хотел этого. И сейчас тебе не стоит стесняться или как-то бояться меня. Мы теперь муж и жена и принадлежим друг другу.
Джейн слушала его, но из-за волнения и лежащей на животе ладони, почти не осознавала, что он ей говорил. Все ее мысли были только об одном. Как ей пережить эту ночь?
Бенедикт поддался чуть вперёд и его ладонь переместилась с ее живота на кровать. Он ещё ближе придвинулся к ней и оперся на расставленные по обе стороны от ее тела руки. Теперь его лицо находилось совсем рядом с ее лицом. Он явно собирался поцеловать её. Как бы сильно Джейн не хотела оттолкнуть его, но он имел полное право сделать это.
Как только Бенедикт начал приближаться к ее губам, не отдавая себе отчёт, Джейн крепко зажмурилась. Она замерла в ожидании поцелуя. Проходила одна секунда, вторая, третья, но никто так и не прижимался к ее губам. Джейн недоумевала. Что бы прикоснуться к ней, ему хватило бы и доли секунды.
Она медленно приоткрыла глаза и тут же столкнулась с его изучающим взглядом. Бенедикт находился от нее всё на том же расстоянии, что и когда она только зажмурилась.
— Я тебе так противен?
Его вопрос заставил ее сильно растеряться. Джейн не знала, что ему ответить. Даже если скажет, что это не так, ее лицо говорило само за себя.
— Зачем ты меня об этом спрашиваешь? Я ведь не сопротивляюсь тебе.
— Действительно, не сопротивляешься, но у тебя такой вид, словно с тобой сейчас произойдет что-то мерзкое.
Джейн ощутила некоторую неловкость от его слов. Ей и вправду владели подобные чувства. Но что она могла поделать, если ничего не другого не испытывала к нему?
— Бенедикт, я здесь и готова ко всему, что от меня, как от жены, потребуется. Я не могу дать тебе чего-то большего. Так что можешь приступать к своему делу.
Его брови поползли вверх.
— Своему делу?! Но разве это дело не двоих человек? Разве оба не должны желать одного и того же?
Джейн уже начинал раздражать этот разговор.
— Что ты хочешь от меня?! Хочешь моего тела, вот оно, перед тобой. Можешь пользоваться им. Больше ничего другого у меня для тебя нет!
Ее слова как пощёчина ударили по его самолюбию. Бенедикт резко отстранился от нее.
— Ты спросила, чего я от тебя хочу, так вот, мне от тебя ничего не нужно, — в голосе сквозили стальные нотки. — Можешь оставить свое тело при себе. Мне не доставляет удовольствия принуждать кого бы то ни было к тому, чего он не желает. Мои чувства к тебе искренни и чисты, и я считаю ниже своего достоинства опускаться до насилия над женщиной. Так что можешь выдохнуть, я не притронусь к тебе, — и отодвинувшись от нее на другой конец кровати, улёгся спать.
Джейн потеряла дар речи, когда так внезапно избежала исполнения супружеского долга. Она бросила украдкий взгляд на Бенедикта, всё ещё не веря в происходящее.
Ей бы следовало радоваться, что он отстал от неё, но на душе скребли кошки. Пусть и не прямо, но она дала ему понять, что он ей противен, и теперь ее мучило чувство вины. Как же она устала всё время испытывать именно это чувство! С первого дня, как оказалась в Арунделе, оно не переставало мучить ее. Разве это ее вина, что вместо Бенедикта ее сердце сделало выбор в пользу Уильяма? Разве могла она приказать сердцу полюбить первого и забыть второго? Вот и сейчас, разве она виновата, что не хотела его прикосновений? Если бы вместо того, чтобы разглядывать ее лицо, просто приступил к исполнению своего долга, она бы и слова ему не сказала, пусть это и было ей не приятно. Но он зачем-то принялся лезть в ее душу и выяснять, противен он ей или нет. А что она могла ему ответить? Поэтому, сам виноват! А ей не за что себя винить. Наоборот, теперь она может спать спокойно.
Уняв свою совесть, Джейн поудобнее устроилась на постели и закрыла глаза.
«А как долго Бенедикт будет ждать ее согласия?! Не может же он терпеть вечно?!» — неожиданно ворвался в ее сознание голос разума.
Глава 17
