Лорд Джеффри Ратберн давно уже отчаялся найти невесту, которая соединяла бы в себе ТРИ КАЧЕСТВА: богатое приданое, красоту и... ОРИГИНАЛЬНОСТЬ! И свалившаяся ему в руки – в прямом смысле слова! – прелестная Каролина Вудли словно послана небесами в ответ на его молитвы. Одно маленькое «но» – у Джеффри и Каролины, кажется, РАЗНЫЕ взгляды на совместное будущее...Так начинается эта история, полная ПЫЛКИХ СТРАСТЕЙ, романтических приключений – и озорного юмора!
Посвящается Дейву Гриллу, любви всей моей жизни, мужчине, неизменно приводившему и приводящему меня в любовный трепет и пережившему великое множество моих экспериментов.
Морщась от скрипучего голоса, Джеффри Ратберн, граф Тэллис пытался увернуться от игривых ударов веера, которым дама назойливо хлопала его по руке. Не успел он прибыть на бал, устроенный его матерью, как настырная леди вместе с дочерью буквально зажала его в угол между лестницей и массивной колонной.
– Простите, – произнес он нараспев тоном человека, не желавшего скрывать досаду, – боюсь вас разочаровать, но я был...
– Ходят слухи, что вы шпионили для министерства внутренних дел, – проворковала дочь этой дамы. Ее одутловатое лицо имело нездоровый оттенок. К несчастью, она до сих пор не научилась разговаривать, не брызгая при этом слюной. – Это так романтично, – прощебетала она, хлопая ресницами.
– Глупости, Онора, – оборвала ее мать. – Его сиятельство, несомненно, предавался мужским забавам.
Дочь надула толстые губы, мгновенно напомнив йоркширскую овцу.
– О, – выдохнула Онора, лукаво подмигнув. – Матушка мне все растолковала о мужских нуждах. Уверена, что я поняла все правильно. Совершенно.
Борясь с искушением ответить ядовитой остротой, Джеффри едва не проглотил собственный язык, а посему на минуту лишился дара речи. С трудом овладев собой, он растянул губы в подобии улыбки.
– Не сомневаюсь, вы отнесетесь с пониманием к моему естественному желанию поздравить матушку с днем рождения. – Стараясь быть вежливым, он поклонился и начал протискиваться сквозь толпу, напоминающую стихийное бедствие и состоявшую из матерей, страждущих как-нибудь пристроить своих дочек, и девиц, исполненных отчаянных надежд и безнадежного отчаяния.
Если бы граф заранее знал о намерении матери пропустить его сквозь строй оголтелых мамаш и истосковавшихся девиц, то предпочел бы явиться на бал не в новом, с иголочки, по последней моде вечернем костюме, а с кольцом в ноздре и седлом на спине.
Теперь он не мог поверить, что всего каких-нибудь два дня назад рвался в Лондон всем сердцем!
Пытаясь сохранить добродушное настроение, Джеффри упорно прокладывал путь сквозь женскую орду, туда, где царила его величественная мать. Она выглядела, как всегда, элегантно: ее серебристые волосы были подняты кверху и заколоты гребешками из слоновой кости, гармонировавшими с кремовой отделкой бордового наряда.
– С днем рождения, мама, – улыбнулся граф, слегка коснувшись губами ее щеки.
– Джеффри! – воскликнула она, поворачиваясь к сыну всем корпусом, чтобы получше его разглядеть. – Ты все-таки приехал!
– Как видишь, матушка. – Граф поклонился.
– Что-то голос у тебя невеселый, милый. Но ты ведь не станешь портить мне праздник из-за того, что я решила в этом году устроить торжества чуточку более пышными, чем обычно? Сейчас, когда это корсиканское чудовище[1] рыщет по континенту, немного веселья нам, пожалуй, не помешает.
– Как это патриотично с твоей стороны, – съязвил граф.
– Ты на меня сердишься? – обеспокоилась ее сиятельство, смерив сына долгим взглядом.
Он вздохнул, зная, что мать не изменить. Добиться от нее сокращения расходов не стоило даже и пытаться. Светская дама до мозга костей, она отличалась удивительной беззаботностью, в чем отчасти и состоял секрет ее очарования. Поддавшись ее обаянию, Джеффри улыбнулся. Причин для огорчений не было. Впервые за долгое время они снова были на плаву, вынырнув наконец из пучины финансового краха. И если матушка решила справить день рождения с большей помпой, чем позволяли их возможности, то, вероятно, это следовало расценивать как знамение грядущего успеха.
После пяти лет упорного труда благосостояние Тэллисов заметно возросло, и наметившийся положительный процесс продолжал набирать силу.
Вспомнив об этом, Джеффри позволил себе слегка расслабиться. Он обвел зал глазами, отметив попутно дорогие оранжерейные цветы, полный оркестр и изысканные закуски на буфете.
– Нет, матушка, я не сержусь. – Граф поспешил успокоить ее светлость. Как ни странно, но он и в самом деле не испытывал досады. – Сказать по правде, – продолжал он, и на губах его заиграла дерзкая улыбка, – у меня у самого праздничное настроение.
– Отлично, – кивнула его мать и взяла со столика изящный хрустальный бокал. – У меня есть для тебя чудесные новости. – Взяв сына под руку, она увлекла его к окну. По ее возбужденному взгляду было нетрудно догадаться, что она сгорает от нетерпения поделиться с ним какими-то добрыми вестями.
