— Заходи. И дверь закрой, а то налетит комарья.
Пространство хижины осветил неяркий свет — мужчина включил портативный фонарик.
Есения робко вошла в комнату, просто обставленную грубой самодельной мебелью, и, повинуясь взмаху руки, присела на краешек широкого чурбака, играющего роль стула.
— Рассказывай. — незнакомец подвинул ближе ещё один чурбак, и уселся напротив, широко расставив ноги.
— Как ваше имя? — Есения, вспомнив наставления Кати, решила ещё раз попробовать наладить контакт.
Мужчина удивлённо приподнял бровь и усмехнулся, но, в итоге, представился.
— Грэг.
— А меня Есения.
— Ну что, Есения, если с официальной частью покончено, то давай, кайся.
Антрацитовые глаза смотрели с суровым ожиданием, и от этого взгляда на девушку накатила дурнота.
Разом куда-то делся весь воздух, в животе что-то неприятно скрутило, и появилось предчувствие близкой беды.
****
От давящего взгляда хотелось уползти в самый дальний угол, и отгородиться крепкой стеной, или, на худой конец, подобием ширмы, что прикрывала большую оцинкованную ванну. Такого раритета Есения давно уже не видела, даже бабуля избавилась от подобной лет десять назад.
Грэг угрожающе прищурил глаза, а Ивэн, словно почувствовав нарастающую опасность, дернулся и заскулил жалобно Есе в шею.
— Грэг, я вас прошу, давайте поговорим спокойно? — взять себя в руки, когда неуравновешенный слабовоспитанный мужлан сидит на расстоянии всего в несколько сантиметров, оказалось не просто, но ради Ивэна Есения сделала это. И пусть внутри она обмирала от страха, но зато внешне оставалась спокойной. — Я расскажу все, что вас интересует, но не пугайте ребенка, пожалуйста.
Грэг недоверчиво посмотрел на девушку.
— Ты его защищаешь? Интересно…
— А что не так? По-моему, это естественный человеческий инстинкт — защитить слабого. Тем более, ребенка.
— Не слабого, а ущербного, — презрительно сплюнул Грэг. — И ты права, инстинкт этот человеческий. Ни одно животное не станет оставлять в живых такое недоразумение.
— Как вы можете так говорить? — Есения незаметно для себя повысила голос от возмущения. — Это же ваш сын! Его, между прочим, обследовали врачи, назначили лечение. Я сама медик, и каждый день наблюдаю улучшения в его состоянии. Он уже пробует ходить! Вы представляете? Немного заботы, грамотное лечение, массаж, и всё будет в порядке. Я уверена, через год никто и не скажет, что у него были проблемы. Максимум, останется лёгкая хромота, но, уверяю вас, она ему абсолютно не помешает вырасти счастливым человеком.
Высказавшись, Есения выдохнула и прикусила язык, ожидая очередной вспышки гнева. Но Грэг лишь опять усмехнулся и с неожиданной горечью произнес:
— Мне нужен здоровый, крепкий сын. Которого не нужно лечить и прятать от ветра и мороза. Который будет бегать быстрее ветра босым по снегу и по горящим углям. А ты говоришь — всего лишь хромота.
Есения не нашла, что ответить на это странное признание. Ясно было одно — мужчина психически нездоров, иначе зачем бы ему заставлять несчастного ребенка ходить босиком по снегу и углям?
— Но мы отвлеклись от темы и зря теряем время. Я и так уйму времени убил, как оказалось, зря, ошиваясь возле границ стаи Строжина. Запах этого недоноска почуял, и повелся. Но моя благоверная оказалась хитрее и скинула его тебе, обычной человечке.
Есения слушала эту тираду, хлопая глазами. Область психиатрии в колледже почти не затрагивали, и, как вести себя с больными людьми, она представляла лишь в общих чертах. Не раздражать, не спорить, во всем соглашаться. Вроде, так.
— Что молчишь? Так где Стелла, спрашиваю?
Вот и как ответить ему, чтобы не разозлить?
— Давайте, я вам расскажу всё с самого начала? — осторожно спросила Еся, и, получив в ответ одобрительный кивок, продолжила: — Ваша супруга пришла к нам в центр помощи женщинам несколько недель назад. Она ничего о себе не рассказывала и не предоставила документы. Я часто общалась с Ивэном, и он ко мне немного привязался. А потом Стелла исчезла… Просто ушла, оставив сына. А у меня как раз отпуск подошёл, я и решила съездить с Ивэном к бабушке. Вот и вся история.
Есения решила сказать полуправду. Неизвестно, что надумает предпринять Грэг, если узнает, что Стелла должна скоро объявиться и забрать сына.
— Ты же сейчас говоришь мне правду, девочка? — От вкрадчивого тона по телу побежали мурашки. — Я очень не люблю, когда меня обманывают.
Есения постаралась сделать самый честный вид, на который оказалась способна.
— Конечно. Я правда не знаю, где ваша жена.
Грэг надолго задумался, а Еся так и сидела на неудобном чурбаке, мучаясь от боли в спине и покачивая задремавшего Ивэна. Чтобы мальчик успокоился, ей пришлось затянуть бесконечное "Я колобок, колобок…", и бессчетное количество раз погладить ребенка по спине.
— Не надоело завывать? — раздраженно спросил мужчина после очередного "я от дедушки ушел". — Нравится тебе с чужим щенком возиться? Даже Стеллка его столько не тетешкала.
— Не надоело, — шепотом парировала Есения. — Вы его сильно напугали, успокаиваю, как могу. Ему, вообще-то, давно спать пора. Где мне его уложить?
