Смерть Дариона и его супруги оплакивала вся Навьерра, но после похорон возникла новая проблема. Митария оказалась слишком слабой, чтобы удержать власть. Жрецы и армия не горели желанием подчиняться болезной магессе и проголосовали за то, чтобы вместо неё короновать Рона Тресса — племянника Дариона.
Он был сильным боевым магом и умелым воином, обладал абсолютной устойчивостью к любым ментальным ядам и воздействиям, что совершенно не устраивало меня и моих соратников. Рон мог всё испортить, а сама Митария, как назло, была только рада избежать коронации.
Безвольная идиотка согласилась добровольно отречься от престола. Совету оставалось лишь подтвердить права Рона с помощью Сердца, поэтому глава Кровавого рассвета и поручил мне выкрасть камень, а после избавиться и от проклятого выскочки.
Я безупречно справился с двумя заданиями. Но… вмешалось само Провидение, и сразу после коронации Митария встретила истинного — Дерека Валрейна, легендарного генерала драконов, пустившего все наши планы вурдалаку под хвост.
Валрейн был абсолютно неуправляем, и на его фоне даже Рон казался неплохим вариантом. Но отыгрывать назад было поздно. Переворот сорвался и нам пришлось надолго залечь на дно, поджидая нового удобного момента.
Несмотря на это, избавляться от непригодившегося бриллианта я не стал, спрятав его в Серой гильдии. Знал, что когда-нибудь камень ещё сыграет свою роль, и не ошибся. Спустя три столетия мы с Советом поменялись местами, и теперь уже я собирался с помощью Солнца Империи возвести на престол удобного для себя бастарда.
— Благодарю, Ваше Высокопреосвященство, — я почтительно поклонился, принимая шкатулку из рук Леонардо, и бросил беглый взгляд на Амиру.
Она по-прежнему стояла у стойки с закусками, о чём-то мило беседуя с Сэваном. Некромант славился страстью ко всему необычному и, похоже, решил всерьёз приударить за альеззой, а та и не возражала. Свобода плохо повлияла на неё, заставив растерять всю осторожность.
Амира совершала ошибку за ошибкой, с каждым часом разочаровывая меня всё сильнее. Я ожидал от нашего противостояния большего и предвкушал, как буду методично ломать её, превращая в безвольную куклу, готовую по щелчку пальцев исполнить любой мой приказ.
Но… после «Белой чайки» Раэли больше не удивляла, искренне поверив, что её новый статус адъютанта и покровительство Догры остановят меня.
Наивная мышь!
Впрочем, последнее и впрямь могло создать определённые трудности, но отнюдь не из-за Амиры. Догра с рождения обладал абсолютным иммунитетом к любым видам ментальных воздействий и, что ещё хуже, его аура была «заразной». Рядом с некромантом не работал Змеиный флёр, и слабели даже мощнейшие ментальные яды и управляющие плетения. Его присутствие во дворце, для таких как я, всегда было нежелательным.
После провала в лазарете Архижрец что-то заподозрил и начал свою игру. С тех пор он постоянно отирался возле императора, и мне пришлось снизить дозировку «Слёз арахнида», сделав ставку на обычное, немагическое внушение.
К счастью, за годы правления Ирвина я в совершенстве изучил его и знал, как управлять эмоциями эльфа даже без ментального яда. Но аура Сэвана могла окончательно развеять флёр управляющего эликсира, и тогда императора ждал жестокий, болезненный и крайне специфический откат, по которому опытный целитель с лёгкостью опознает «Слезу».
Меня такой вариант совершенно не устраивал. Пришлось на ходу менять план, на протяжении всего бала всячески удерживая Ирвина как можно дальше от Сэвана и генерала.
К счастью, это оказалось несложно. Последние тоже не горели желанием приближаться к Солнцеликому. Я не сомневался, что Ринальди уже понял, кто именно стоял за случившимся в госпитале, но даже он не подозревал, что я давно и полностью контролирую императора.
— Господа, пора начинать представление, — едва Ирвин обернулся к супруге, Этелия вздрогнула словно испуганная лань, сбросив маску светского безразличия. Всего на миг, но и этого хватило, чтобы взгляд Архижреца стал цепким, как у охотничьей собаки.
— Пойдёмте скорее на воздух, — эльфийка улыбнулась, пытаясь сгладить ситуацию. — Здесь так душно…
— Душно? — удивился Леонардо. — Мне кажется, наоборот, весьма свежо. Возможно, стоит позвать главного лекаря?
Последнюю фразу он произнёс ровно, без какого-либо намёка. Близкое окружение знало о проблемах императора, но Этелия всё равно смутилась и отвела взгляд. Складывалось стойкое впечатление, что она намеренно привлекала внимание.
— Н-нет, не стоит, что вы! Со мной всё хорошо, просто… это платье очень тяжелое, в нём трудно дышать, — наконец проблеяла. — Пойдемте в сад, не стоит заставлять гостей и маэстро Берини ждать.
Императрица шагнула ближе, вложив свою изящную ручку в ладонь супруга, и вновь улыбнулась. На этот раз мягко и нежно, как умела лишь она. Это снизило градус напряжения и заставило засомневаться в выводах. Допустим, ей и впрямь нехорошо, но лучше усилить наблюдение и намекнуть, к чему может привести непослушание и попытки привлечь внимание Леонардо.
