— Не трогай меня. Больше никогда не трогай меня. И оставь одну. Для меня сегодня вечеринка закончилась.
На лице Доминика играют желваки, но мне уже все равно. Я разворачиваюсь и иду к постели.
За спиной громко хлопает дверь, и облегчение борется во мне с разочарованием. Хотя весь этот вечер сплошное разочарование.
По-хорошему, нужно смыть косметику и принять душ, но хочется лечь. Просто уснуть и действительно все это забыть. Но вместо этого я достаю телефон из сумочки и ищу номер Хантера.
Я не собиралась ему звонить, но теперь должна знать, как это работает.
Как работает бесова воля альфы!
Его номер сохранен в телефонной книге, и я заношу палец над экраном, но у меня не получается нажать. Руки словно деревенеют всякий раз, когда я хочу нажать вызов. Я просто не могу набрать номер.
Приказ Доминика действует.
И он разрушает мое чувство к нему.
Мне тепло и хорошо, словно я в уютном коконе.
Уютном коконе сильных объятий.
В абсолютной безопасности.
Не нужно даже открывать глаза, чтобы понять, кто меня обнимает и где я нахожусь. Он очень осторожно поглаживает меня по плечу, и все во мне требует продолжения. Продлить ласку, продлить объятия, дотянуться до его губ и забыться на короткий миг.
Но забыться не получается.
Память предательски нашептывает обо всем случившемся, и остатки сна мгновенно испаряются вместе с желанием что-то продлевать. Поэтому я спихиваю его ладонь с плеча и сажусь.
Дурацкая сила имани.
Дурацкое притяжение к Доминику.
Совершенно дурацкие прогулки во сне!
И так каждое утро. Вот уже третий день подряд я пробираюсь в спальню Доминика. Туда, где меньше всего хотела бы оказаться.
— Шарлин, — он обхватывает меня со спины и прижимает к груди, но я застываю, вся будто леденею, — нам нужно поговорить.
Да мы уже все друг другу сказали. Даже высказали. Поэтому я предпочитаю молчать.
— Ничего не скажешь?
— Недоброго утра, Доминик, и очень злого дня.
— А если серьезно?
— Если серьезно, ты можешь в любой момент использовать свою силу и приказать мне разговаривать с тобой, даже можешь приказать, что именно я должна говорить.
Доминик тихо рычит и откатывается в сторону, а я поднимаюсь и, не оглядываясь, ухожу к себе.
О чем вообще говорить с этим тираном? Я не представляю и представлять не хочу. После вечеринки я, наверное, полночи проревела. Никогда столько не плакала, слезы лились и лились, будто кто-то перевернул целую цистерну. Ревела, пока не уснула. А проснулась рядом с Домиником. Вчера он тоже желал объятий и разговоров. Но я всего лишь снова попросила:
— Отмени приказ.
На что услышала угрюмое:
— Нет.
Больше я не просила, не разговаривала и вообще старалась с ним не пересекаться. Стоило Доминику войти в комнату, я оттуда уходила.
Его это злило. Его это очень злило. Я чувствовала это кожей, всей своей сутью, что всемогущий альфа бесится, видела, как сверкают его глаза всякий раз, когда я встаю и ухожу. Собственные чувства я заперла глубоко-глубоко в душе, чтобы не превратиться в фонтан слез или не начать орать прямо посреди кухни или гостиной. Орать хотелось даже больше, чем плакать. Особенно когда я снова и снова пыталась преодолеть приказ Доминика.
Не получалось. Я так просто отбросила приказ Джейсона, но с внушением Доминика просто не справлялась. Словно сама драная иманская сущность была на его стороне!
Но это не мешало мне пытаться. И вовсе не для звонка Хантеру, как считало это желтоглазое чудовище. Я хотела научиться защитить себя, и, когда самостоятельно сделать это не получилось, я решила обратиться к эксперту.
К моей огромнейшей радости, Клара приехала в пятницу. Я нашла ее в оранжерее с ее «малышами». Она подрезала какой-то высокий куст, который совершенно малышом не выглядел. Я такое растение видела впервые, понятия не имела, что это такое, и в общем-то не стремилась узнать.
— Мы можем поговорить насчет волчьих правил? — Я решила не ходить вокруг да около.
— Спрашивай что угодно.
— Как избавиться от приказа альфы?
Клара приподняла бровь:
— Избавиться?
— Да, от воли, которую он мне навязал.
Теперь волчица напрочь потеряла интерес к кусту.
— Если Доминик сделал это, значит, у него была на то причина.
Кто бы сомневался, что мне так ответят!
— Причина называется слишком раздутое эго.
— Я могу рассказать тебе про волчьи законы, Шарлин, — прищуривается Клара, — но в ваши отношения с альфой вмешиваться не собираюсь.
— Я и не прошу вмешиваться. Просто расскажи, как самостоятельно снять приказ.
— Никак. Отменить приказ может только альфа, который его отдал, или…
Клара осекается, но я замечаю это «или».
— Что-то еще?
— Тебе это вряд ли поможет.
— Но все же.
— Приказ может снять другой альфа, более сильный, возможно, кто-нибудь из старейшин.
М-да. Учитывая, что старейшины меня не любят, просить кого-либо из них по меньшей мере странно. А если вспомнить про Конелла…
— У Конелла не получилось на меня воздействовать.
Вот теперь глаза у Клары становятся большими, а в голос вплетается беспокойство:
— Воздействовать? Старейшина Конелл отдал тебе приказ?
— Пытался.
— Ты сказала об этом Доминику?
— Не успела.
