Павел поморщился. То ли Белка дурака валял, то ли он чего-то не понимал.
— Как найти дырку?
— Подумай, с чего все началось. — Глина грузно уселся на землю. — Ты знаешь, потому что началось именно с тебя. Но когда и где? Там и ищи дырку.
— Почему это — с меня началось? — не понял Павел. Ему даже обидно стало.
— Потому что перстень у тебя. И ты начал им пользоваться. Это не случайно. Вот Белка Чуй не пользовался Руной и не мог — потому что она не для него. И не для нас, Ведомство Тьмы ничем помочь не может. Руна выбрала тебя. Значит, ты и есть причина.
— Еще скажите, что я и есть та самая «дырка»!
— Конечно. Но, скорее, «дырка» в тебе. Найди ее и закрой. Как именно — я не знаю. Можешь советоваться, когда захочешь, но справиться должен сам.
Павел огляделся. Если не смотреть на Старших из Ведомства Тьмы, то все выглядит совсем как настоящее. Хотя — оно и должно быть настоящим… Для Павла. Ели, трава, шишки в траве. Птицы поют. Скоро уже совсем стемнеет.
— Слушайте, а почему вы — бессмертные? — вдруг спросил он. — Почему если мир погибнет, то вы — нет?
— Можешь считать нас вирусами в компьютере, — проворчал Решето. — Поговорим об этом потом. Если захочешь — сделаешь правильный выбор и станешь таким, как мы. Ведомство Тьмы не закрывает ворота ни перед кем… А тех, кто делает неправильный выбор, просто съедает.
— Потом! — потребовал слизень Мельеин. — И в самом деле жрать уже охота. Столько времени смотрю на человека, нюхаю… Сил нет! Пошли в деревню. А ты, парень, ищи дырку.
— Это прежде всего в твоих интересах, — напомнил глиняный человек.
Не прощаясь, Старшие двинулись прочь. Слизень вдруг оглянулся.
— Белка Чуй! Что стоишь? Идем с нами.
— Куда? — нахмурился бродник.
— Ты пока остаешься у нас. Мы так решили. Не обсуждается. Достаточно того, что четырехглазый и девка ушли.
— Да! — вспомнил Павел. — Максимович обещал связаться, когда они уйдут в безопасное место и сообщить! Но он пока никак не…
— Но какая разница?! — Пень и Глина ушли, остался лишь слизень. — Ты же понял, что все, о чем тебя просят — просят, а не заставляют! — в твоих же интересах!
Павел нахмурился, что-то припоминая. Потом решительно уселся.
— Никуда не пойду, пока Максимович не сообщит, что все в порядке. Вообще, откуда мне знать, что вы сказали правду? Мозги пудрить каждый умеет!
— Правда? Попробуй запудрить мне, — предложил Мельеин.
— Нет, не буду пробовать. Но и не пойду никуда. И Белка останется здесь.
Если бы слизни умели прыгать, то Мельеин сейчас заскакал бы от ярости.
— Какая же ты тупица!!! Как должен твой Максимович сказать, что с девчонкой все хорошо?
— Он сообщит мне, — сказал Белка Чуй. — У нас есть способы. Кстати…
Бродник поморщился и полез за пазуху. Слизень шустро подкатился поближе.
— Что у него там?
— Не знаю… — Павел смотрел на Белку, но тот просто прикрыл глаза. — Какая-то связь у них есть, это я точно знаю. Но какая…
— Очень простая! — буркнул бродник. — Не мешай. Он интересные вещи рассказывает…
— Но с Галей все в порядке?
— Да все в порядке с твоей Галей. При чем тут Галя… Не мешай.
Слизень, протянув ложноножку, тронул Павла за плечо.
— Значит, все в порядке. Приступай — чем раньше найдешь дыру, тем меньше придется работать над ней. В твоих интересах поспешить. Белка! Нам пора!
— Не мешай!
— Ладно, тогда догонишь. Очень уж жрать охота, сил нет… А человечины при таком-то шустром спасителе мира скоро совсем не останется.
Мельеин пополз вслед за своими коллегами. Белка все так же сидел с закрытыми глазами.
— Ладно, поищем дырку, — решил Павел. — С чего же все началось?..
Максимович действительно знал, как спрятать себя и Галю от навязчивого внимания хозов. Ненадолго и не слишком надежно… Но прожили ведь они как-то несколько месяцев под самым боком Москвы, так и не выдав своего расположения. Границы Власти города — это еще не все.
Он первым перешел ручей. Пока девушка разувалась и подворачивала джинсы, Максимович быстро вылил воду из ботинок и расстегнул рюкзак. Кое-что он не успел прихватить во время бегства, но с некоторыми вещами никогда бы не расстался. Эта маленькая колба всегда была горячей — слизь тайванского ящера, выведенного на тридцать втором плане, просто не способна остыть. Максимович зубами вытащил резиновую пробку и обрызгался горячей, тягучей жидкостью.
— Что это ты делаешь? — Галя наконец перебралась к нему.
— Из всех видов временной маскировки этот наиболее простой. Подойди ближе, я и тебя спрысну.
— Но оно же жутко воняет! — возмутилась девушка, потянув носом. — Максимович, я отказываюсь!
— Хочешь обратно к Нечисти? К тому вампиру? У него из пасти лучше воняет, да? Или, может, хочешь, чтобы тебя нашел какой-нибудь Войцеховский?
— Нет, конечно, но… Я к Пашке хочу. Максимович, я, кажется, его в самом деле очень люблю.
— Видишь ли… — Предательски подкравшийся Максимович брызнул на Галину голову слизью тайваньского ящера. — Вот и все. На час должно хватить, никакой магии мы не подвластны. Потом надо будет еще раз брызнуть — она быстро испаряется.
