Вернее, раньше Рикард и слышать ничего о ней не хотел, а сейчас ему вдруг стало любопытно. Как вообще происходит знакомство с альезами? Вряд ли это случается при будничных обстоятельствах.
– Я была телохранительницей королевы Доррахана и чаще всего принимала её облик, – начала рассказывать Илестия. – При её слабом здоровье она редко выходила в свет, но король хотел поддержать облик примерного семьянина и в то же время оградить её от утомительных мероприятий. Я участвовала в приёмах и дипломатических встречах… Об этом знали немногие. Но если бы я обманывала Элдрика, боюсь, между нами так ничего и не получилось бы. Страх быть разоблачённой убивает всё.
Видимо, тот самый страх и заставляет Изабель постоянно убегать и скрывать всё, что связано с её сутью. Как мало, оказывается, Рикард размышлял об этом, а если задуматься, то всё предстаёт в совершенно ином свете.
– И сейчас вы настоящая…
– Да. Я отказалась от своей магии ради доверия. Работа в Тайной службе Доррахана не дала бы мне жить спокойно.
Рикард сделал пару шагов к Илестии – и она заметно насторожилась.
– Значит, так выглядят альезы? Или они все разные?
– Мы все разные, хоть у нас есть общие черты. – Она осторожно улыбнулась. – А почему ты спрашиваешь?
– Неважно. – Рикард отвернулся, вновь растирая плечо.
Да что же такое? Метка как будто снова начала воспаляться! Но… Если она так реагирует, значит, Изабель где-то рядом? Эта мысль взбудоражила. Насколько рядом? Как вообще измерить расстояние, на котором он начинает чувствовать её отчётливее?
Если облететь окрестности Схотана, возможно, он поймёт, куда нужно двигаться дальше… Жгучее нетерпение мгновенно сжало сердце в стальном кулаке. Дракон внутри принял воображаемую охотничью стойку, готовый немедленно лететь куда угодно в поисках истинной пары.
Рикард поймал себя на том, что уже двинулся к двери – под недоуменным взглядом Илестии. Наверняка сейчас он выглядел не самым адекватным человеком на свете.
– Говорите, когда приедет отец? – уточнил на всякий случай.
Всё-таки сначала придётся встретиться с ним: к сожалению, государственное дело пока гораздо важнее личного.
– Да уже вот-вот, – растерянно пробормотала женщина.
Заставив себя успокоиться, Рикард сел на софу и с самым непринуждённым видом вытянул ноги, готовясь к долгой и весьма занимательной беседе.
– Раз так… Расскажете мне чуть больше об альезах?
Илестия заметно удивилась, словно Рикард вообще был первым человеком, который поинтересовался жизнью таких, как она. Наверное, чаще всего об альезах выясняли всё официально – с расследованием, документами и, может быть, даже допросами.
Но ничего особенного или тем более компрометирующего женщина не поведала, как будто вдруг чего-то испугалась. Словно внутри неё стоял блок, не позволяющий сболтнуть лишнее. Но даже то, что Рикард узнал, показалось ему странным и каким-то безрадостным.
Да, девочки понимают, что они альезы, ещё в детстве, способность к изменчивости облика проявляется почти сразу и поначалу плохо контролируется. Именно поэтому с юных лет девочки учатся быть осторожными и скрытными – их почти невозможно распознать. А родители, которых действительно беспокоит судьба любимых чад, заранее регистрируют их в базе и обращаются к кураторам, которые по достижении определённого возраста сопровождают тех в специализированную Школу.
Там девочек, можно сказать, запирают на десять лет с короткими каникулами, а выпускают оттуда почти полностью подготовленными к любой с тайной работе. Кому-то везёт больше – они попадают в элитные отделы и служат государству, как, например, сама Илентия. Другие связываются с не самыми честными людьми и тогда скатываются до криминальных авантюр.
А некоторые, как недавно напомнил Аджес, и вовсе оказываются на дне – в борделях, и тогда их уникальная магия годится лишь для того, чтобы развлекать мужчин. Это, пожалуй, самая печальная концовка.
Но альез – наверное, к счастью – рождается очень мало. Их дар буквально на вес золота, поэтому, как только заинтересованным лицам становится известно о такой девочке, за ней может начаться настоящая охота.
– Ты бы знал, сколько самых грязных предложений я получила за то время, пока работала на короля, – подытожила Илентия и невесело усмехнулась. – Так что с той должностью я рассталась легко и уехала в Одрэйн. А с тех пор, как снова встретила Элдрика, ни разу не принимала другой облик. Мне это просто не нужно. Единственное – за мной продолжают наблюдать. Тут мне лишь остаётся смириться с тем, что это на всю жизнь.
– Каким образом за вами следят?
– Магический маячок на лодыжке. Как браслет. Его почти не видно, но я помню о нём каждый день.
Значит, и у Изабель должен быть такой же. Но, скорей всего, истинная связь работает гораздо надёжнее. И чем дольше Рикард находился в доме отца, тем невыносимее становилось снедающее его нетерпение. Надо признать, когда он утвердился в своей мимолётной догадке насчёт Изабель, то страшно на неё разозлился. А сейчас просто хотел снова её увидеть. И конечно же, объясниться – на этот раз так откровенно, как это вообще возможно.