Пытаясь проявить несвойственное возрасту и комплекции проворство, он едва не упал, но все же выправился и, немного подволакивая левую ногу, скрылся за двойными дверьми, наглухо их затворив, оставив принца в небольшом коридоре.
Зак принюхался. Насколько умиротворенным местечко выглядело снаружи, настолько тоскливой и безнадежной была внутренняя атмосфера. Родной, сводящий с ума запах Амелины переплетался с паникой, ужасом и безысходностью. Бедная его девочка! Видит Всемилостивый, Зак не хотел ни с кем воевать, но тот, кто встал на пути у дракона, пусть пеняет сам на себя!
— Барон ожидают, — слуга приоткрыл дверь и отошел чуть в сторону, впуская Зака в просторное светлое помещение.
Главный зал дома Гисбахов казался невероятно маленьким, по сравнению с королевским, но в тоже время нельзя не заметить уюта, созданного хозяйкой. Вышитая скатерть посреди длинного обеденного стола, вазы с живыми цветами, начищенное словно парадный доспех серебро, отполированные до блеска резные стулья и шкафы с посудой. Гисбахи любили свой дом. А Зак... Зак, кажется, начинал его ненавидеть.
— Ваше Высочество, не ждал вас так скоро, письмо было только отправлено, — бледный барон Гисбах, чуть покачиваясь, встал с кресла у камина, легким кивком приветствуя гостя.
В комнате он находился не один. В соседнем кресле, развалившись, сидел немолодой мужчина, на вид немного старше барона. С суровыми густыми бровями, нависшими над глазницами, как два вороньих крыла, с внушительным, чуть с горбинкой, носом и темными вьющимися волосами, уже тронутыми сединой. На груди мужчины красовался массивный знак ордена «Истинной веры». Зак был не силен в иерархии орденов, кажется, он обозначал кого-то из правления. Но внимание привлекло не это. Зак знал мужчину. Пауль Шлонце. Он тоже был там, в классной комнате Эдварда, когда убили его мать. И потом, когда Зак наивно спрашивал у барона, не он ли убийца. Только вот если раскаяние Гисбаха было чистосердечным, эмоций этого человека ни тогда, ни сейчас Заку считать не удалось. Словно на нем стояла магическая защита.
— Доброго дня, барон, вы больны? — Зак оставался неподвижным, внимательно вглядываясь в хозяина дома.
Выглядел барон действительно неважно: осунувшимся, исхудавшим, каким-то мертвенно-серым.
— А, так вас в наши края привело беспокойство о моем здоровье? — мужчина зло усмехнулся.
— Нет, я приехал за Амелиной, и вам это известно. — Зак не сводил с барона глаз и с удовольствием отметил проскользнувшую по его лицу панику.
— Присаживайтесь, — Гисбах кивнул в сторону свободного кресла. — Кстати, позвольте представить вам господина Пауля Шлонце. Он…
— Я помню господина Шлонце, барон, — Зак многозначительно посмотрел на натянуто улыбающегося мужчину. — И мне бы не хотелось отвлекать вас от беседы. Где Амелина?
— Ваше Высочество, — барон откашлялся. — У меня с Амелиной был долгий разговор. Моя дочь взвесила все «за» и «против» и решила дать обет безбрачия.
— У вашей дочери нет такой возможности, барон, — проговорил Зак охрипшим голосом. — Или вы пойдете против воли принца?
— А вы захотите взять девушку силой? — с металлом в голосе спросил Гисбах.
— Она дала мне слово, — спокойно ответил Зак. — И мне сложно поверить, что такая ответственная девушка, как Амелина, просто передумала за те несколько дней, что мы не виделись. Я думаю, что это вы надавили на дочь. Это вам, барон, я не нравлюсь. Поэтому позовите Амелину, я хочу убедиться, что она в порядке.
— На что ты намекаешь, мальчишка?! — вскричал Гисбах, теряя над собой контроль.
Зак мысленно усмехнулся, рассчитывая именно на такой эффект.
— Намекаю? Я не намекаю, я прямо говорю, что не очень доверяю компании господ, которые однажды уже напали на дорогую мне женщину… — ледяным тоном ответил он. — Я не могу быть уверен, жива ли Амелина…
— Прекрати!
От оклика Зак вздрогнул и обернулся. В дверях стояла Амелина. Худенькая и бледная, будто все это время ее держали в подвале на цепи, а не в родительском доме. Траурности образу добавляло блеклое серое платье с глухим «душащим» воротником. За толстыми стеклами очков глаза девушки различались с трудом, но Заку не нужно было видеть — он чувствовал, что последние ночи любимая провела, рыдая в подушку. Внутренний дракон злобно зарычал, но на этот раз Зак успел приструнить его. Время дать волю эмоциям еще будет.
— Прекрати, Зак! — снова крикнула Амелина, подходя вплотную, похоже, она успела услышать лишь финальную фразу. — Мой отец никогда бы так со мной не поступил!
— Никогда… — с грустной улыбкой проговорил он, наблюдая, как глаза барона наполняются ужасом. — Тогда в чем дело, Лина? Почему ты решила меня бросить?
Девушка опустила голову.
— У нас был уговор с Его Высочеством, что, если я найду нужную книгу, — она запнулась. — Если найду, то буду свободной. Вот…
Только сейчас Зак заметил, что в руках Амелина сжимает какую-то книжку, явно не имеющую ничего общего с трудами Генриетты Гевиттер. Тот фолиант девушка несколько раз подробно описала и, согласно ее описаниям, он был куда как внушительнее.
