До тех пор, пока немецкие истребители не мешают работе ударных групп, они интереса не представляют и тратить на них горючее и боеприпасы запрещаю.
И того и другого должно хватить на все время боевой работы ударных машин.
Тот, кто без крайней необходимости ввяжется в собачью свалку и по чьей вине будет сбит косомордый, двуххвостый или ишак поддержки, пойдет под трибунал.
В случае появления скоростных бомбардировщиков, в частности — юнкерс_88, по ним так же работают несколько машин МИГ_МК1.
Товарищ Супрун, я еще раз напоминаю — ваши инжекторные миги имеют значительно меньшее полетное время, чем ударные машины, а прикрытие нам нужно на все время атаки, до тех пор, пока ударные, расстреляв боезапас, не смогут уйти для возвращения домой на малую высоту где мессершмиты им не страшны.
Для этого, ваше время вылета так же сдвигается на 10 минут после вылета основной группы.
Увидев отблески глиссадных фонарей, загоревшихся на поле за его спиной, Руденко повернулся и посмотрел на И_16С1 под номером 77, на котором летал командир бомбардировочного полка полковник Подмогильный.
Резко, по вороньему, сбросив скорость и чиркнув посадочным крюком по плитам, машина захватив гап_стоп трос, клюнула носом и под свист тормозных барабанов остановилась.
Пилот, спрыгнув с крыла, снял с помощью механика наземной команды парашют и быстрым шагом направился к тенту.
Привет Игнатьевич, сходу наехал он на вышедшего ему навстречу Руденко. Мне тут дополнительную цель подбросили, причем с самого верха — Подмогильный картинно закатил глаза к потолку — ну этот, старый польский отстойник, в ста пятидесяти километров от тебя.
Это Брестская крепость что ли!? Ну и чем она Павлу Федорычу так приглянулась? Там ведь кроме кирпичной цитадели и укреплений толковых нет.
Бери выше Михайлович — говорят, когда эту польскую казарму Жигареву впаривали, он по стойке смирно стоял!
Кто, это был — не знаю, со мной не поделились, но мне Федорыч час мозги вправлял об ответственности этого задания, аж вспотел болезный.
В общем, так — это сейчас наша с тобой зона ответственности — твоим истребителям и ударным прикрыть ее от излишнего внимания немецких бомбардировщиков, а мне с панцерваффе мазурку станцевать и все это не менее трех месяцев.
На самом верху хотят, что бы это старое чудо до конца июля простояло, а потом мы должны помочь вывести оттуда людей.
Руденко матюгнулся — они что, там, на верху, совсем охерели и собираются до зимы с немцами валандиться. Я и так приказы один другого дурней получаю, перед пилотами стыдно. Заигрались в штабные войнушки, мать вашу…
Подмогильный неодобрительно покачал головой — ты с этим парень не шути, тут, за последнюю пару месяцев, знаешь сколько голов, за каждый не вовремя сданный дот полетело.
Ты про Хрущева слышал — говорят, прямо в Смоленске допрашивали, визжал как поросенок — что там было, не знаю, но сдал всех. Сейчас аресты идут. Хорошо хоть только чиновникам из его свиты и кое-кому из хозяйственников яйца откручивают.
В общем, крепость прими всерьез. Да и не такая она беззащитная — я, как раз, последний месяц ее в утренние и вечерни часы от немецкой авиа разведки прикрывал — туда каждую ночь, транспорт за транспортом шел, видимо серьезные работы велись.
Да и не нашего это ума дело — приказали, значит прикроем. Да и удобно она к подскокам нашего крыла расположена можно в перегруз работать.
В общем, считай, я с тобой работу согласовал.
На гатях из тонких сосенок, уложенных прямо на песчаную косу притоки, под пятнистой маскировочной сетью, вяло переругивались несколько механиков водителей батальона плавающих танков, изредка огрызаясь на подначки десантников.
… Тяни, тяни гусеницу — чудо брянское — потеряем чулок, сам в болото полезешь вылавливать.
Да куда больше, комод (сленговое — командир отделения) — порвем резину нахер.
Усрешься рвать — там по всей длине стальные тросики завулканизированы.
Слыш Володь — че мы с этой резинкой паримся — выскочил на чистую воду и айда…!?
Тебя салагу зеленого не спросили — ты на берег выбираться собираешься или как? Или ты по грязи на брюхе плавать собрался!?
Кто то из десантуры подкинул свои пять копеек — да он с резинкой не хочет — в живую ему с немками приятней будет…
А вы еще побазарте — вступился за своего мехвода отделенный — вот он вам нечаянно намотает буксирные троса на гусеницы и будете, после купания, в своих резиновых галошах, веслами махать.
Нее — ответил кто то из десантуры — веслами потом махать будем. Сначала всем десятком залезем к тебе на броню и люки открыть не дадим.
А вот когда пузыри пускать начнете, тогда и пересядем в свои галоши и своим ходом поплывем к кухне.
Все, включая экипажи плавающих, заржали.
Не, ну ты посмотри брянской, как у них мозги то сразу заработали — нас потопить, а потом, под шумок, подальше от немцев и поближе к кухне.
Не, грести их до точки высадки мало заставить — выскочим на берег, давай сразу ходу, пусть по колено в заливной луговине за нами бегут.
