Никогда еще не видевший кольца, способного плеваться искрами, Крикс вознамерился получше рассмотреть его, но не сумел. Пол зашатался под ногами, стены коридора разбежались в стороны, и «дан-Энрикс» ощутил, как чьи-то руки, ухватив его за шиворот, затаскивают его в комнату, которая располагалась через одну дверь от его собственной.
Крикс попытался высвободиться, но оказался прижат к двери с противоположной стороны и ощутил, как жесткие, неожиданно сильные пальцы стискивают его горло.
Он собирался закричать, но вместо этого издал сипение, которое испугало его самого. По-видимому, незнакомец понял, что слегка перестарался, потому что чуть ослабил хватку, в то же время впившись твердыми, как гвозди, пальцами в самые чувствительные точки его горла, с двух сторон от кадыка. Крикс оскалил зубы, наугад ударив незнакомца кулаком. Удар получился совершенно безобидным, так что «старый сыч», похоже, его вообще едва заметил. Продолжая прижимать «дан-Энрикса» к двери, он вслепую шарил на прибитой к стенке полке, смахивая на пол склянки и какие-то коробочки. В конце концов он, видимо, нашел то, что искал, поскольку схватил небольшой флакон, зубами выдрал пробку и ткнул горлышком флакона в губы Криксу. «Пей!» — прошипел он.
«Дан-Энрикс» сразу передумал звать на помощь и что было силы стиснул зубы, справедливо рассудив, что выполнять такое требование ни в коем случае не стоит. Тогда подлый незнакомец зажал ему нос и, дождавшись, пока мальчик не начнет хватать ртом воздух, силой влил в него все содержимое флакона. Еще с полминуты Крикс пытался отбиваться и даже отплевывался, но эти движения с каждой секундой делались все более неуверенными и вялыми, пока, наконец, собственное тело не предало его, став непослушным и безвольным, а мысли не утратили всякую связность.
...Крикс сидел в глубоком кресле, куда его усадил все тот же незнакомец, и бездумно наблюдал за тем, как тот хлопочет у стола. Ему не было страшно. Ощущение было таким, как будто бы он спит и видит муторный и бестолковый сон, но нет ни сил, ни желания проснуться. Незнакомец бросил на потухшие дрова в камине щепотку какого-то порошка, и ярко вспыхнувший огонь сейчас же осветил все помещение, распространяя волны жара. Но даже столь явное магическое действие не вызвало у Крикса никакого интереса. Комната то исчезала, затягиваясь беспросветной чернотой, то проявлялась снова, и у мальчика кружилась голова.
Старик уколол его запястье чем-то острым и блестящим, и принялся, тихонько бормоча, размазывать кровь по тонкой костяной пластинке. Шептал и бормотал он очень долго, прерываясь только для того, чтобы издать какое-нибудь короткое невразумительное восклицание, и «дан-Энрикс», утомившись наблюдать за ним, сомкнул ресницы.
Наступила темнота.
Открыв глаза в другой раз, мальчик обнаружил, что мужчина мечется по комнате, хватая разные предметы и запихивая их в объемистую сумку. Это показалось ему совершенно не достойным интереса, и он снова свесил голову на грудь. Возможно, в ту же самую секунду — а возможно, через добрых полчаса — его внезапно силой поставили на ноги и поволокли к дверям.
Тут «дан-Энрикс» кое-что припомнил и неловко ухватился за косяк, пытаясь помешать мужчине вытолкнуть его наружу, как еще недавно бесполезно силился не дать «сычу» втащить его сюда. Слабеющие пальцы соскользнули почти сразу, но какую-то секунду они все-таки боролись на пороге комнаты.
— Девять гран белобородки, tincturae ai forres... — прошипел себе под нос его мучитель. — Погань, сколько ж в него надо было влить?..
Бесполезная попытка оказать сопротивление отняла у мальчика остатки сил, и он даже не почувствовал, как маг — а в том, что старик с незапоминающимся лицом был магом, Крикс уже не сомневался — стащил его вниз по лестнице. Час был еще не слишком поздний, но почему-то ни на лестнице, ни даже на первом этаже им не встретился ни один постоялец. Создавалось впечатление, что никому не было дела до того, что совсем рядом происходит похищение. В какую-то секунду Криксу даже показалось, что во всей гостинице остались только они двое.
Маг дотащил безвольного и обессилевшего пленника до расположенной позади постоялого двора конюшни. Крикс почувствовал, как от стремительных перемещений к горлу подкатила тошнота. Возможно, свою роль сыграл и съеденный недавно ужин, и две кружки выдержанного в дубовой бочке сидра. Но, как бы там ни было, он неожиданно сложился пополам, извергая на землю заметенного снегом двора все, что успел съесть и выпить.
Магик отшатнулся с неразборчивым брезгливым восклицанием, продолжая, тем не менее, цепко держать его за шиворот. В таком положении их и застал слуга, выходивший с конюшни. Лицо парня вытянулось от удивления.
Возможно, он мог бы подумать, что «дан-Энрикс» просто перебрал за ужином, но это, разумеется, не объясняло, с какой стати этот посторонний человек вцепился в ворот его безрукавки.
Похоже, незнакомца непредвиденное новое препятствие напугало и одновременно разозлило.
