— Она дома, — грубо ответила Лоринда. — Дома, с твоим папой.
— Нет! — закричал он, упираясь в нее резиновой подошвой кроссовок. —
— Замолчи! — зашипела Лоринда, замечая оглядывающихся на них прохожих. Только здесь, за углом ведущей к Третьей авеню улице, где она намеревалась взять такси, Лоринда вдруг вспомнила, что оставила кошелек на работе.
— Ой, ой, — плакал мальчик, — мне же больно… Стальной хваткой вцепившись в руку ребенка, Лоринда продолжала тащить его по улице.
— Ну, давай же, иди, — шипела Лоринда, выдавливая из себя зловещую улыбку. — Ты что, не хочешь встретиться со своими мамой и папой?
Выдался прохладный вечер, а она забыла в офисе пальтишко Джона. И теперь она ощущала неловкость, осознавая, как они бросались в глаза прохожих, особенно после того, как Джон начал плакать.
Поднимая ребенка на руки, она вытерла рукой его заплаканное лицо.
— Поторапливайся, сейчас мы поедем на метро, — сообщила она ему. — Ты когда-нибудь раньше ездил на метро? Тебе наверняка там понравится, Джон. — Быстро пройдя через турникет, она во избежание возможной истерики в поезде старалась отвлечь Джона разговорами. Но, очутившись в весьма интересном, новом, подземном мире, поглощенный зрелищем мигающих огней поезда, малыш совершенно забыл о маме. Держа на руках Джона, Лоринда чувствовала себя настоящей матерью, которая везет к ужину своего собственного ребенка. При мысли, что все волнения остались позади и она едет к себе домой, Лоринда вдруг начала улыбаться мальчику.
Войдя в «Имиджис» и с минуту постояв в коридоре, чтобы послушать, в какой комнате еще остался народ, Каролина пришла к выводу, что все комнаты, кроме третьей студии, были пусты. Легко поднимаясь по лестнице, она заглянула в офис Джесси-Энн, но и там не было ни души. Наверное, она уже ушла домой или, с досадой подумала про себя Каролина, в отель. Сказать по правде, она вернулась сюда поздно вечером только из-за Джесси-Энн. В конце концов, она могла бы прямо после деловой встречи направиться домой, ведь там ее ждал Келвин, но Каролина, считавшая Джесси-Энн своим другом, очень беспокоилась за нее. Она хотела пригласить на ужин Джесси-Энн и Джона, но теперь поняла, что опоздала.
«И все же я позвоню Джесси-Энн, чтобы убедиться в том, что у нее все в порядке», — подумала про себя Каролина, открывая дверь в туалетную комнату. Включив свет в комнате и небрежно бросив на стул свою сумку, которая, к досаде Каролины, упала на пол, девушка повернулась, чтобы поднять ее, но тотчас же наткнулась на чужую сумку, содержимое которой высыпалось прямо на ковер. Собирая разбросанные по ковру вещи и засовывая их в черную кожаную сумку, Каролина с любопытством размышляла над тем, кто мог забыть эту сумку. Запихивая коробочку с пудрой, тюбик туши довольно светлого тона, светло-вишневую блестящую помаду, а также жесткую, с редкими зубьями металлическую расческу, Каролина думала о том, кому бы все это могло принадлежать. Обнаружив маленький флакончик духов, поднеся его к носу, она поморщилась от резкого запаха и вдруг поняла, кто владелец сумки. Несомненно, она принадлежала Лоринде! Наверное, она заработалась допоздна и забыла ее здесь. Подняв с пола конверт, она также поспешила засунуть его в сумку, но неожиданно ее внимание привлекли напечатанные красным шрифтом буквы на его лицевой части. Каролина остановилась в нерешительности: она терпеть не могла совать нос в чужие дела, но ей показался довольно странным и очень знакомым вид найденного конверта. Быстро вытащив его из сумки и повернув лицевой стороной, она увидела написанные прыгающими красными жирными буквами адрес «Имиджиса» и имя получателя. Все точь-в-точь как и на предыдущих отвратительных, непотребных, угрожающих письмах к Джесси-Энн.
Глядя на конверт, она почувствовала позывы тошноты. Не может быть, чтобы Лоринда, эта угрюмая, провинциальная девчушка, которой так помогла Джесси-Энн, сделала это. Каролина вдруг снова вспомнила чувство неприязни, которое всегда охватывало ее в присутствии Лоринды. Вспомнила она и рассказы Джесси-Энн о тяжелом детстве этой девушки. Теперь ей все стало ясно. Лоринда все время завидовала Джесси-Энн!
Глядя на это омерзительное письмо, Каролина ни на минуту не сомневалась, что оно написано Лориндой, которая, по-видимому, просто сошла с ума.
