Я повидал их все. Космические империи. Магические средневековья. Постапокалиптические пустоши. Системоодержимые гриндомиры.А все потому, что где-то заела какая-нибудь вселенская шестеренка, ответственная за перерождения, подселения и прочее попаданство. И меня кидало из мира в мир. Стоило только обустроиться на новом месте, разобраться с очередным злодейским злодеем, как бамс — будь добр, вот тебе новое место. Удачи.Но оставил ли я попытки вырваться из этого порочного круга? О, нет. Ни за что. Я буду делать все, что потребуется. И я найду способ.А когда найду, что ж. Кому-то придется подвинуться, чтобы освободить мне место под солнцем.Примечания автора:Первая книга бесплатна. Прода ежедневно.
— Так, кажется, что-то пошло не так…
Я скептически рассматривал гигантского осьминога. Что произошло, я понял почти сразу. В общем-то, как только прошла почти неизбежная в таких случаях растерянность и дезориентация.
Создание с меня ростом возилось посреди обширной комнаты — целого зала! — заполненной причудливыми механизмам. Такими, знаете, старомодными, что ли. Все это переплетение труб, клапанов, каких-то колб. Медь, хром и стекло.
Осьминог этот что-то бубнил себе под нос. То хватался за рычаги и краны, подкручивал что-то и переключал. То сверялся с целой кипой бумаг, разбросанных по столам вокруг.
Причем, я в этом специально убедился, присмотрелся, не ртом говорил — рта-то у него в обычном понимании и не было. Или где-то там внизу он прятался, под щупальцами. Вроде так у осьминогов устроено? Но как бы то ни было я слышал или думал, что слышу, будто обычную речь.
Не удержавшись, я хмыкнул. Даже не в первой десятке самой странной хрени, что я встречал за последние годы.
На меня создание не обращало никакого внимания. И это отлично, я уже давненько привык использовать время с толком. Особенно вот эти первые минуты. Никто не пытается забить тебя обрезком трубы — уже хороший день.
Дело в том, что примерно такое вот происходило со мной далеко не впервые.
И честное слово, лаборатория гигантского разумного моллюска не худшее место, куда меня заносило.
Так, что тут у нас? Ага, тело не мое. Не мое прошлое, в смысле. Я поприседал, помахал руками. Ну, такое себе. Не бог весть что. Но по крайней мере все на месте.
Иногда я ловил себя на мысли, что начинаю забывать, как выглядел тогда, до всего этого. Странное чувство. Раньше меня это пугало, но со временем привык.
Ладно, что там этот болезный? Все еще копается в бумажках. Отлично. Что можно сказать уже сейчас?
Это мир, в котором существуют осьминоги-переростки и люди. Как минимум. Может еще кто водится, конечно. Нда. Наука на таком себе уровне. Век девятнадцатый, если на те, старые нормы считать. Наверное, да. Всякая «викторианская англия», пар, механизмы с шестернями — стимпанк, короче.
Отлично. Миры с техническим прогрессом я любил больше всего. Теплые туалеты — это гениальное изобретение человечества. Особенно остро понимаешь это, когда теряешь…
Я проследил взглядом, как с удаленного стола сама собой взлетела в воздух пачка исписанных листов и подлетела к осьминогу.
И еще что-то вроде магии или телепатии. Нормально.
Совсем в точно таких мирах я еще не бывал, но почему бы и нет? Не то чтобы тут что-то зависело от моих предпочтений.
Фигня эта происходила как будто спонтанно. Хренакс и нате, пожалуйста. Обустраивайтесь заново. Я так и не нашел до сих пор хоть какой-то закономерности.
Припомнил, как первое время бесился, и улыбнулся. Только устроишься, разберешься, что к чему, начнет все налаживаться и… пуфф.
Пытался, конечно, узнать, в чем дело. И сам, и к кому только мог обращался. Верили мне не всегда, правда. Но те, кто решался помочь, ничего толкового сказать не смогли.
В общем, с осмотром покончено. Надо отсюда валить. Пока тот с тентаклями не решит перейти к практическим опытам. Иногда среди этих экспериментаторов и нормальные попадаются, но по большей части почему-то мне на психов везло. Не очень хочу выяснять.
Из помещения вело несколько дверей. Я выбрал наугад одну из них и бодро двинулся в ту сторону. Тут главное лишний раз внимание не привлекать. Дверная ручка легко провернулась и открылась. Чернота.
Ну, то есть, не просто темный коридор или неосвещенная комната. А чернота. Непроглядная такая. Почти плотная на вид. Я протянул руку, чтобы потыкать пальцем.
— Не рекомендую, — раздалось за спиной.
Я оглянулся на осьминога. Он прекратил попытки разобраться в чем бы то ни было и сурово смотрел на меня.
Обалдеть, и как только осьминог умудряется суровость изобразить?
— Да? — я еще раз присмотрелся к черноте. Особо угрожающей она не выглядела, но мало ли. — А почему?
— Это пространство создал я. За пределами комнаты — ничто. Не отсутствие чего-либо, а противоположность существования.
— Допустим, и что произойдет, если я того — туда?
— Исчезнешь. Прекратишь существовать. Это неприемлемо, смертный. Не заставляй меня применять силу.
— Слышь, головоногий, я, конечно, слышал, что вы сотнями лет живете, но обзываться-то зачем? — я отпустил дверь, и та с легким хлопком закрылась.
Сам же незаметно, непринужденно подступил к столу, заваленному инструментами. Типа как разговор поддерживаю. Я уже заранее приметил там здоровый гаечный ключ. Основательный, массивный. Вообще гаечные ключи — это хорошо, это надежно. Никогда меня не подводили.
А то началось вот это про применять силу. Знаю я таких.
— Ты собрался драться с богом? — вот это у него самомнение. Я пару богов так-то видел. Издалека. Совершенно точно уверен, ни один из них сантехником не подрабатывал. — Правильное слово — «механиком».
