Что-то ухнуло. И кактус распрямился. Его верхушку вернчали несколько наростов помеше, вместе создававших впечатление головного убора. Как будто короны. Ниже, под ней распахнулись провалы глаз. Моргнули. Еще раз. И засветились пламенем. Там внутри буквально что-то горело. Существо обвело взглядом помещение и уставилось на меня.
А еще это сложно описать, но трещины и наросты создавали явное впечатление лица. Старого, очень старого. Древнего даже. Но определенно женского. Под глазами раскрылась еще одна трещина — рот. Внутри виднелись бушующие языки пламени.
И оно заревело.
Ну, звиздец, приехали. Только этого мне не хватало.
— Ладно, бабусь, — дождавшись, когда рев прекратится, отозвался я. И медленно вытащил из-за пояса подаренный артефакт. — Не знаю, кто ты и что ты, но предупреждаю. У меня есть гаечный ключ, и я не побоюсь им воспользоваться.
Было не похоже, что моя угроза произвела хоть какой-то эффект.
Существо просто не обратило на них внимания. Оно или она, раз уж на то пошло, обвела взглядом зал. И пророкотала вполне отчетливо:
— Сиата леа лагатау.
А у меня как щелкнуло в голове. Перед глазами промелькнули страницы одной из книжек осьминожьих, что утром просматривал. Значки-буквы эти непонятные. Мне из нее только картинка и запомнилась: рот распахнутый, а внутри глаз. И то, потому что в других и вовсе было не на что поглядеть.
А тут, будто точь-в-точь заучил. Каждую загогулину на своем месте вспомнил.
Я встряхнул головой. Это что за флешбэки?
— Жертва принята, — снова бабка загрохотала.
Секунду. Я ее понимаю? На человеческий перешла? Нет, стоп. Какая еще жертва? Это про нас что ли?
— А ну притормози! Никаких жертв! Только не в мою смену! — и только договорив я осознал, что слова звучат как-то не так. Неправильно. Примерно так же, как и ее первая фраза.
Я решил, что подумаю об этом после.
— Жертвоприношения отменяются, — твердо заявил я. — Совсем отменяются. Вообще.
— Человек… — казалось, какту-бабка была удивлена. И как бы не больше, чем я сам. — Ты знаешь слово…
— Я столько слов знаю, тебе и не снилось. Так что давай с этими историями завязывай. Только тронь кого из нас. Не посмотрю, что ты мне в прабабки годишься. Вмажу.
— Угрожаешь богине? — она гулко расхохоталась. — Спустились в жертвенный зал. Значит, жертвы. Давно не было. Наконец-то. Как раз вовремя.
— Опомнись, старая. Какая богиня? Какие жертвы? Оглядись, все, кто тебя почитал, давно уже мертвы.
— Все? — богиня словно задумалась.
Я позволил себе тихонько выдохнуть. Без понятия, что происходит. Но проверять ее божественность на практике не очень хотелось. Вдруг и правда. А у меня из боезапаса на нее, по сути, только ключ и есть. И то не факт, после божественных правок.
— А что происходит? — прошептала за спиной Даша.
— Тссс! Не лезь, — в ответ от Мирены.
А вот это правильно. Это своевременно.
— Да, мертвы… все… но как… столько времени… спала… Ты! — блуждающий взгляд богини кактусов — или кактусной богини? — снова уперся в меня. — Ты пришел. Знаешь речь. Ты последний?
— А? Эм… Ну, да, наверное. Полагаю, так и есть.
— Врешь! Ложь! Я вижу, я чувствую влияние другого бога! Предатель! Казнь!
— Эй, а ну угомонись! — повысил и я голос, чтобы хоть как-то до нее докричаться. — А ты как хотела? Свалила не пойми куда. Бросила всех. Мне что тоже помирать было? Тогда бы вообще никто не пришел!
— Ты лжешь.
— А ты истеришь, — хм, дежа вю. Кажется, похожий диалог у меня уже был не так давно. — Если мочить без разбору всех, кто к тебе раз в пару-тройку тыщ лет заглядывает, никаких последователей не напасешься. Не находишь?
— Заглядывает… последняя жертва была давно. Но много. Хорошая жертва. Но так давно, — она умолкла, задумавшись. — Предлагаешь поверить тебе на слово? Нет. Так не пойдет. Докажи.
— И как это?
— Жертва!
— Снова за свое? Никаких жертв.
Она зашипела.
— Я оставлю тебе жизнь. Но вот эти, за тобой. Хорошая жертва. Я приму.
— Обалдела совсем? Ты что меня не слышала? Это не жертвы тебе, — я раздраженно махнул рукой. — Это… ммм… жены мои! Да! Как я, по-твоему, еще должен новых последователей искать? А?
— Я слышу их мысли. Не знают речь. Бесполезны.
— А уж это мне решать! Давай-ка ты не будешь со своими ценными советами куда не нужно лезть.
— Наглый. Дерзкий, — пламя взметнулось над ней. — Ты испытываешь мое терпение. Последнее слово. Жертва. Не они так ты. Кровь.
Потоки огня от жаровен схлестнулись перед ней и замерли в форме чаши.
Хм. Кровавые жертвы кровожадной и, судя по всему, слегка поехавшей бабке-кактусу… Звучит, конечно, не очень привлекательно. Так сказать, а вы точно рекламный агент?
Но это с одной стороны. А с другой, хм. С другой стороны, если уж так посмотреть, чего-чего, а силы у нее может быть в достатке. Жертвы и все такое. Вполне хватит, чтобы закинуть нас всех обратно. Домой.
Эй, осьминог! Ты там как, вмешаться не хочешь? Ау! Нет? Ну, сам тогда виноват.
— Нож, — я протянул руку назад.
— Что? — не поняла Мира.
— Нож дай.
— Да не понимаю я!
А, блин. Точно. Я обернулся и повторил на обычном языке.
— Дай нож, только быстро.
