На выпуклом экране возникла живая картина - величаво плыли, набегая, пестрые куски, отснятые на Синей роботами. Сперва тянулась полупустыня, отороченная скупой травой и кустарниками, дальше начались джунгли с реками, озерами и болотами. Вода блестела тускло, замутненная илом. Потом начались горы с рощами, которые редели на кручах, пока не иссякли вовсе. Рощи сменили луга с крупными цветами, лишенными сочной яркости: цветы были однотонные, по большей части темно-синие, изредка - коричневые. Луга оборвались. Теперь мощно вздымались горы с острыми гранями. На склонах бляшками сверкал лед, испуская по крутизне ручейки - белые веревочки. Между двух скал, в седловине, я приметил дымок- он сочился из рваного отверстия пещеры.
- Стоп!
Да, из пещеры, на невообразимой высоте, действительно, сочился дым, я не ошибся.
- Костер?
- Да.
- И сколько их там, гомо сапиенс?
- Точной информации не имею пока, но человек двести.
- И это все?
- Замечено еще два костра. В горах два костра. Есть еще поселение на островах.
- Показывай!
Планета разворачивалась, как лента не очень яркого тона: уже знакомые джунгли с реками и озерами были там; холмистые полупустыни с оврагами, и наконец в глаза ударила густая лазурь: внизу началось море. У меня дрогнуло сердце - я люблю море и, бывало, дома проводил на берегу, где-нибудь в нелюдном затишке, целые дни, не чувствуя ни голода, ни времени. Море очищает, его движение наполнено мыслью высшего порядка. Втайне я храню к морю религиозное почтение и мальчишкой приходил на берег жаловаться, тосковать или качаться на волнах, глядя в небо. Море умеет смеяться. Смех его ровный и чуть снисходительный; оно умеет и сердиться, яриться, уставать. Оно спит и просыпается, потому что - живое. Я верю - оно живое. Я возвращался после свидания с морем очищенный и мудрый, как старик. Когда-нибудь я приду к здешним берегам, чтобы набраться спокойной силы, которой хватает надолго. Приду!
...Волны, крутые и горбатые, катились шеренгами бесконечно к смутной дали. Посреди воды местами торчали острые, будто зубы хищника, камни, попадались и плоские валуны, песчаные косы и отмели. Дальше было широко и просторно. .Ветер теребил самую крутизну волны, сбивал с нее гребешки, похожие на пламя, которое возгорается вдруг вдоль затухающей головни. Волны пропадали в невысокой дымке. Вот показались и острова, заросшие деревьями. Были острова совсем пустынные сплошь песок да галечник. Деревни - их было две - раскинулись на самом большом куске суши в форме пирога посреди архипелага. Люди и здесь на ночь устраивались, видимо, в пещерах, напоминающих ласточкины гнезда - на крутом яру и в тени гор. Ходы в пещеры закрывали огромные циновки, сплетенные из лиан. И никакого движения. Выше пещер на плоской равнине, у самого ее края, падающего к воде, догорал одинокий костер.
- Вечер, Ло. Они рано ложатся спать. И рано встают.
- Понятно. Еще хочу спросить... Где же теперь наш силач, Голова?
- Он не бедствует, он лучше подготовлен к одиночеству, чем другие. Показать его?
- Не стоит пока. Что ты знаешь сейчас о так называемых стрекотухах?
- Исследования ведутся по программе. Полной ясности еще нет.
- А предварительные выводы?
- Могу ошибиться, Ло.
- Неважно.
- Удивительная форма. Это коллективный организм. Аналога у меня нет, можно сравнить лишь приблизительно с нашими муравьями. Вернее так; нечто среднее между муравьями и пчелами. Назовем семью условно роем, повторяю, условно.
- Назовем. Дальше?
- Рой, насчитывающий около семисот тысяч особей, подвержен циклам: окукливание и активное функционирование... Сейчас стрекотухи в активной фазе, она, по предварительным данным, длится триста-четыреста лет.
- Потом?
- Рой слипается, образуя желеобразную массу, покрытую сверху прочной оболочкой. Получается нечто вроде шара диаметром около двух метров.
- Дальше?
- При благоприятном стечении обстоятельств шар способен преодолеть тяготение и выйти в космос. Механизм этой уникальной способности пока неясен.
- Да-а...
- Хочу подчеркнуть еще одну особенность этого насекомого. Отдельная особь - ничто, она вполне сравнима с деталью сложной машины, смонтированной, ну, скажем, из блоков: детали взаимозаменяемы без ущерба для целого, но матка роя - тот центр, без которого немыслимо существование популяции.
- Интересно. У тебя все?
- Если коротко, то все пока.
- Сможем ли мы серьезно противостоять, если возникнет такая необходимость, этим самым стрекотухам.
- Защититься сможем, противостоять серьезно- вряд ли.
- Вот даже как?!
- Матка наделена интеллектом, но она существует как бы отдельно и редко пользуется своей властью.
- Ты хочешь сказать, что банда предоставлена самой себе?
- Примерно так.
- И потому творит зло?
- Да, она лишена духовной сути. Оружие ведь не ведает, зло оно творит или добро. Пушка, например, стреляет одинаково в своих и чужих, не так ли?
- Так.
- У меня есть гипотеза, повторяю, но я не решаюсь пока ее излагать, не хватает исходных данных. Могу обнадежить тебя, Ло.
- Чем же ты собираешься обнадежить меня, Голова?
- Вероятно, скоро рои начнут слипаться и окукливаться.
