— Да нет, тело у тебя великолепное. Мечта любой озабоченной самки, — в мягком и тягучем, как сладкая патока, голосе Амарис проскользнула язвительная сталь. Послышался смешок Арлазара. — Но раны. Хорошо хоть швы аккуратные и крепкие.
— Что с ранами? — голос ходящего был спокоен и по-деловому сух.
— Грязные и наполнены сукровицей. Еще я вижу черные струпья.
— Я все промыл, — Арлазар отложил свои дела и подошел ближе.
— Я не говорю, что это было не так. Я лишь говорю, что вижу. Раны грязные.
— Но как такое может быть? — нахмурился эдали. — Наверное, все-таки дрога было мало.
— Раны обработаны дрогом? — удивилась Амарис.
— Да. Так Кйорт называл свою мазь, — ответил Арлазар.
— А ты откуда знаешь, что такое дрог? — неожиданно спросил ходящий.
— Отец когда-то рассказывал и показывал, как его приготовить, — быстро ответила элуран.
Кйорт ничего не сказал, но подумал: «Складно врешь. Только рецепт этот я нашел в книгах настолько старых, что отцу твоему, должно быть, уже лет тысяча от роду. Взять Арлазара — уж он-то куда как старше тебя, да и повидал поболе, а про дрог не слыхал».
— А что не так? — спросил эдали.
— Даже у человека очищенные раны, обработанные дрогом, не выглядели бы так. А он не человек, — пояснила Амарис.
— Но и раны эти оставлены не местным представителем, — заметил ходящий.
— Вероятно, ты прав, — немного подумав, согласилась Амарис. — Ну, что же. Если одного раза было недостаточно, следует повторить лечение. Но только теперь этим займусь я. Без обид, Арлазар.
Арлазар усмехнулся и пошел заниматься дальнейшими сборами, считая вопрос исчерпанным. Амарис достала из своей дорожной сумки крепкий небольшой мешочек и поставила на край стола пузатую склянку с деревянной пробкой и кусок грубой колючей тряпицы. Нарезала из чистых тряпок бинты, подошла к печи, убедилась, что вода уже достаточно теплая, и набрала полный кувшин. Вышла во двор, вымыла руки, попросила Ратибора поставить котел с водой поближе.
— Ты готов? Будет больно, — предупредила девушка йерро.
— Не волнуйся, делай то, что нужно, — успокоил ее Кйорт.
Элуран кивнула. Намочила тряпку и стала обмывать раны, старательно вычищая грязь, гной и струпья. Боль наверняка была сильной, но ходящий не шелохнулся, лишь мышцы его напряглись, превратив тело в литую статую.
Посчитав дело законченным и швырнув на пол мокрый от крови и других выделений очередной кусок тряпицы, девушка открыла баночку. По дому разнесся неповторимый запах дрога. Тонкие гибкие пальцы Амарис наносили мазь быстро, но тщательно и аккуратно. Иногда она проводила пальцем вдоль застарелого рубца, и тогда ходящий называл существо, оставившее его.
— Ты помнишь всех? — усмехнулась она.
Йерро не ответил.
— А этот? — палец провел по длинной тонкой линии, словно от бритвы, вдоль всего правого бока.
— Беззаг, — сухо ответил Кйорт.
— Не знаю, — палец перенесся к другому шраму на манер следа от шестопера.
— Шимри.
— А этот?
— Полоница.
— А есть что-то приземленное? Из известного в этом Мире?
— Есть, — ходящего, похоже, начало это забавлять.
Амарис на время замолчала, внимательно рассматривая шрамы. Ее пальцы продолжали наносить мазь. После недолгого молчания она ткнула в едва заметный след змеиного укуса на левом плече: две белые аккуратные точки.
— Местные называли его двуцветом или тайпаном.
— И ты выжил? — все замерли, удивленно смотря на ходящего.
— Глупый вопрос, — улыбнулся Кйорт, — глупее может быть ответ «Да, выжил», но так и быть — да, выжил.
Элуран рассмеялась. Нежно взяла обеими руками лицо ходящего и развернула к себе, ближе к свету.
— Это последние. Не думаю, что они когда-нибудь исчезнут.
— Это все равно.
— Ну вот. Теперь можешь идти, — Амарис закончила перевязку, вытерла руки полотенцем и отошла в сторону. — А что, все ходящие такие?
— Какие?
— Ну, будто стальной брусок скребли гвоздодером.
— Я не лучший из своих. Есть сильнее, ловчее, быстрее, если я верно понял твой вопрос. Но если ты про отметины, нам все равно. Если кто-то оставляет тебе на память лишь шрам, значит, ты снова оказался лучше. След не имеет значения. Это лишь урок на будущее. Урок, который тем крепче, чем он дольше напоминает о себе.
Кйорт оделся, закинул на плечо аарк, взял со стола вяленого мяса и направился к выходу.
— Ты куда-то собрался? — обеспокоенно спросил Арлазар.
— Да, — коротко ответил ходящий.
— И?.. — Амарис напряглась.
— Спасибо за перевязку.
Ходящий остановился, будто что-то обдумывая, затем, приняв решение, снял с пояса уменьшенную копию меча в таких же черных ножнах и положил на край стола.
— Не нужно идти за мной. И беспокоиться не нужно. К вечеру я вернусь, — сказал он и вышел.
— И мы… Арлазар? — Амарис взволнованно глянула на эдали.
— Пусть идет. Он вернется, — успокоил девушку зверовщик. — Он оставил нам то, с чем не расстался бы никогда, не собираясь вернуться.
— Ты уверен? — Амарис прислушивалась, как снаружи радостно фыркает конь.
— Совершенно. И идти за ним не надо. Займемся делами.