Трудно было представить, как Арлазар ориентируется в клокочущем непроглядном котле и как он умудряется обходить занесенные снегом расселины и острые выступы скал, но эдали шел уверенно и ни разу не ошибся. Ведь любая, даже незначительная погрешность в выборе пути означала бы смерть. Их могло вынести на ледяной склон Ар-Драко или к глубочайшим трещинам Холодной Сети, но зверовщик ювелирно обошел и их. Отряд упорно продвигался к цели, обозначенной проводником. Когда до укрытия оставалось не более полуверсты, Арлазар почувствовал, что обвязка натянулась и не дает сделать дальше и шага. Эдали попытался обернуться, но ему мешал повисший на плечах Ратибор. Следопыт тащил его последний час из пяти, что они уже потратили на спуск. Они шли медленно, слишком медленно: мороз и ветер высасывали жизнь быстро и жадно. Арлазар уже шатался от недостатка сил и, словно в дурмане, опустил Ратибора на снег. Усадив юношу рядом с большим камнем, зверовщик перевел дух и, покачиваясь, словно находился на палубе корабля при высокой волне, пошел назад. И почти сразу наткнулся на ходящего. Кйорт стоял на коленях, обнимая ладонями храп Хигло: конь упал и отказывался подниматься. Рядом, уткнувшись лицом в снег, лежала обессиленная Амарис. Видно было, как она пытается что-то сказать сквозь слезы, но лишь глотает забивающийся в рот снег. Ветер снова стал сильнее, наметая сугроб на тяжело вздымающиеся бока коня. Пена на удилах замерзала, образовывая острые льдинки. Заиндевевшие ресницы с трудом размыкались. Ходящий прикоснулся лбом ко лбу Хигло и, судя по движению губ, что-то шептал. Поглаживал щеки и шею коня, ободряюще похлопывал по ним, но конь не мог встать. Сделал было попытку подняться, привстал, но снова рухнул. Печально беззвучно заржал. По мышцам пробежала дрожь. Арлазар наклонился к ходящему и услышал:
— Бери элуран, она еще жива. Я сейчас.
Даже завывание ветра не смогло спрятать горечь этих слов.
Зверовщик с трудом подхватил Амарис под грудь, помог ей встать и сделать первый шаг. Обернулся. В руках Кйорта холодно блеснуло голубое лезвие ножа. Взлетело в воздух. Замерло, дрожа, как лист на ветру, и медленно пошло вниз, нацеленное на сонную артерию. Но в последний момент отклонилось и вернулось в ножны на груди. Ходящий резко встал и в два шага нагнал проводника. Схватил Амарис и поволок ее по снегу, как куль. Арлазар вздрогнул от чудовищной силы и выносливости этого существа.
— Идем! — проревел Кйорт сквозь ветер.
Арлазар не стал спорить. Когда они подошли к Ратибору, тот все еще сидел у камня. Зверовщик склонился над ним и вдруг выпрямился. Это движение объясняло все яснее слов.
Эдали вернулся к ходящему. Они не обменялись ни единым словом. Каждый взял девушку под руку со своей стороны и потащил ее сквозь пургу. Когда через час из непроглядной белой мглы выплыл угловатый силуэт охотничьего домика в десяти шагах от них, промерзшие до костей путники от вспыхнувшей радости, словно затухающий костер, получивший добавку дров, встрепенулись и менее чем через минуту повалились на грязный дощатый пол хижины.
22-2.
22.
Надо было перевести дыхание. Последний рывок обошелся слишком дорого. Арлазар попытался что-то сказать, но его скрутил лающий сухой кашель. Кйорт с усилием встал на колени и едва добрался до зверовщика. По дороге толкнул ногой дверь, захлопывая ее, и проверил состояние Амарис: девушку трясло от холода. Ходящий помог Арлазару встать. Зверовщик сдержал очередной приступ кашля и стал расстегивать ремни куртки:
— Как она? — наконец смог произнести он.
— Дрожит. Выживет, — ответил йерро.
— Хорошо. Позаботься о ней.
Арлазар сбросил куртку и, как был, в кошках, принялся ходить по дому. При этом он не переставал говорить короткими фразами, боясь спровоцировать новый приступ кашля. Эдали поднял упавшую на пол куртку и кинул ее на связанные из жердяка козлы для распилки дров, которые стояли около низкой каменной печи. Туда же полетел шерстаяной платок и рукавицы.
— Дрова за печью, — Арлазар указал на обратную сторону очага.
Затем он, издавая все еще одетыми кошками мерзкий скрежет, словно гигантская ящерица, ползущая по камню, подошел к большому сундуку, из него вытащил хороший моток веревки, взял сухую меховую куртку, рукавицы, шапку. Надел.
— Собрался назад? — спросил ходящий, склоняясь над Амарис, которая самостоятельно скинула рукавицы, но совладать с завязками куртки не могла.
Зверовщик не ответил. Проходя мимо печи, сорвал с подвешенной под низким потолком вязанки сухих трав горсть красных сморщенных ягод и отправил в рот. Поморщился. «Кислые или горькие», — мелькнула мысль у ходящего.
— Питье делай из этих ягод. Возьми побеги смородины, малины, — Арлазар надул щеки, подавляя подбирающийся кашель, и продолжил: — Можешь добавить федун-напой.
— Федун?
— Вот этот корень, — указал зверовщик.
— Ты уверен, что тебе надо идти? — йерро снял с Амарис куртку.
Девушку трясло, как при сильной лихорадке.
— Надо? Считаю, что да. Справлюсь? Не знаю, — ответил Арлазар.
— Ты достаточно взрослый, останавливать тебя не буду, — Кйорт поднялся.
