Ему никто не ответил. И никто не мог точно сказать, сможет ли он продержать такой темп еще целую ночь, когда Пустоши должны были плавно перейти в дивные зеленые южные степи. Ходящий же, словно случайно, выпустил вперед Амарис и теперь наблюдал за ней. Сумасшедшая гонка вполне могла переродиться в очередной приступ безысходной паники. Ведь безысходность — одна из самых опасных пиявок для души. Она порой лишь делает вид, что отпустила, но стоит расслабиться, как она вонзает зубы с новой силой и начинает пить кровь, заменяя ее паникой и бессилием. А для Амарис случившееся по эту сторону Аргосс действительно было тяжелым потрясением, если верить словам зверовщика. А не доверять его мнению в этом вопросе было глупо. И тут важно было не пропустить тот момент, когда этот балбес Арлазар кинется ее тащить, тем самым погубив и себя тоже. Кйорт уже видел, что зверовщик смотрит на девушку не как старший или как отец. Он смотрит совсем другими глазами, как влюбленный. А влюбленные ради друг друга горазды совершать безумные и, главное, бездумные поступки. Не всегда это плохо. Но только не сейчас. Если Амарис сдастся, Арлазару придется ее оставить. А сможет ли он — это тяжелый вопрос, на который нет ответа.
Солнце ушло за горизонт, напоследок залив сверкающие камни дивным светом и отражаясь в кипящих водах. На его место вышел щербатый месяц, и по небу рассыпалась звездная крошка. Арлазар воскликнул и указал вверх: одного взгляда оказалось достаточно, чтобы узнать южные звезды. Отчетливо проступил Южный Столб. Эдали взял немного правее, скорректировав направление. И вскоре гулкий отзвук шагов по шершавым камням сменился таким милым уху шелестом травы. А безобразные камни — редким, колючим, но вполне обычным кустарником. Холодные Пальцы, едва видимые в ночи, но все-таки различимые благодаря отблескам ночного светила, засуетились, словно волнуясь. Добыча уходила, расстояние было все еще приличное, и за один рывок они не могли ее настигнуть, а на два подряд силы не хватало. Над землей разнесся сердитый свист и громкий треск.
— Злятся, — коротко кинул Кйорт.
Но это было понятно и без слов. Пальцы вспыхнули в свете звезд, озарив землю нежным белым светом. Земля им ответила тем же, будто возвращая свечение, за исключением небольших черных, непроницаемых точек около кривых острых камней. И Пальцы, рассыпавшись веером, понеслись к этим точкам. Послышался отвратительный визг и хруст, напоминающий треск ломаемых костей, когда смерчи зависли над ними.
— Все, — Арлазар остановился, тяжело дыша. — Крабикам конец, а нам можно пойти потише. Вроде отвязались.
— Да. Отвязались, — ходящий поглаживал по храпу тяжело дышащего Хигло, — надеюсь, дальше у нас увеселительная прогулка?
— Я тоже, — ответил зверовщик, — очень на это надеюсь.
Арлазар повернулся к Амарис:
— Ты-то как?
— В порядке, — восстанавливая дыхание, ответила элуран, — только давайте лагерь разобьем чуть дальше. Где-то там.
Она неопределенно махнула рукой.
— Как вы вообще тут проходите? Проводники.
— Вот так и проходим. Многие не возвращаются.
— И надо оно вам?
— С вас по сто королевских, — улыбнулся Арлазар, сверкнув белыми зубами на чумазом лице.
— Эко ты хватил. И много охочих?
— Хватает.
— И что, все проходят?
— Нет. Не все.
— Да юлишь ты, дружище, — заметил Кйорт. — Думается мне, что обычно тут решаются пройти те, кто в миру бед натворил и кого по всем городам то ли Севера, то ли Юга с собаками ищут. Ведь между Югом и Севером нет договоренностей. Вот и весь сказ. И никакой романтики.
— Вот все ты испортишь, — рассмеялась Амарис. — А я уж напредставляла себе.
Напряжение схлынуло, как море во время отлива, обнажив берега нервов, и из открывшихся подводных гротов души раздался дружный хохот троицы.
32-2.
32.
