Камни по деревянным каткам подтащили к источнику, и Удод приказал рабам вырыть в северных и южных склонах водоема три пары щелей. Когда они были выровнены и углублены, три огромные каменные глыбы заняли свое место, образовав навес над источником. По завершении этой работы на перекрытие навалили большие камни из снесенных стен, а на них – гальку, щебень и землю. Затем сверху тем же порядком укрепили и оставшиеся три глыбы, которые легли вторым перекрытием поперек первого. Их тоже основательно засыпали, пока на месте бывшего провала водоема не образовался ровный слой земли.
– А теперь – сносить старые стены, – приказал Удод, и рабы с удовольствием набросились на остатки ханаанских стен, дробя их на куски.
Камни пошли на строительство новых домов в городе, и вот в солнечный день, когда на холмах за городом пышно расцвели маргаритки, Мешаб и Удод вскарабкались к их давнему наблюдательному пункту – посмотреть, не осталось ли следов, которые могли бы выдать местонахождение источника осаждающей армии.
– Слишком ясно видны линии бывших стен, – забеспокоился Удод.
– О них позаботятся трава и молодая поросль, – сказал Мешаб, – но тайну может выдать кое-что другое. Видишь?
Удод присмотрелся к городу и увидел все еще торчащие флаги.
– Сегодня же вечером мы их снимем.
– Я не флаги имею в виду. А вон ту кладку стен. Она яснее ясного говорит – тут было что-то пристроено.
– Ну конечно! – согласился Удод. Он видел, как четко выделялся на стене участок темных камней. Ограда источника оберегала их от прямых солнечных лучей, и они броским пятном смотрелись рядом с теми, что выцвели под солнцем. Он прикинул, что можно сделать, дабы скрыть это предательское место, но решение нашел моавитянин.
– Мы можем поставить там небольшую башенку. Словно она прикрывала сторожевые ворота.
– Что и сделаем, – согласился Удод. Он попросил Мешаба еще немного задержаться, чтобы справиться с этой задачей.
– Нет, я должен отправляться домой, – ответил бывший раб. Но когда Керит услышала, что Мешаб решил оставить их, она расплакалась и на глазах Гершома поцеловала его.
– Побудь с нами еще немного, – взмолилась она и объяснила Удоду и Гершому: – В самый трудный период жизни этот человек был для меня больше чем брат.
И Мешаб переменил свои твердые намерения и согласился возвести башню у сторожевых ворот.
Как-то утром, когда уже вовсю шла работа над башней, Удод явился от правителя с известием, которого его жена ждала все три года: царь Давид наконец прибывает с севера, из Шунема, чтобы осмотреть его систему водоснабжения и дать ей имя туннель Давида. Когда Керит услышала эту новость, она уединилась в своей комнате и стала молиться:
– Яхве, лишь ты привел его к этим стенам. И лишь ты можешь взять нас в свой город Иерусалим.
И в конце месяца Зива перед воротами города появилась группа всадников. Они сообщили правителю, что по Дамасской дороге приближается царь Давид. Пронзительно запели трубы, в храме взревели шофары из бараньих рогов. Все горожане Макора высыпали на стены или устроились на крышах домов, глядя в сторону востока, как им доводилось делать, когда оттуда подступала угроза осады. Но спустя какое-то время на дороге показались всадники на мулах, вслед за ними конные и, наконец, паланкин, который рабы несли с таким бережением, что все поняли – там должен быть царь.
Процессия подошла к большим воротам, и всадники на мулах вскинули трубы, подавая сигнал. Ему ответили со стен, и царский паланкин был внесен внутрь и бережно установлен перед домом правителя. Под звуки труб завеси паланкина раздвинулись, но оттуда показался не царь Давид, а одна из самых красивых юных женщин в Израиле.
– Это Ависага, – зашептались женщины Макора, восхищенно глядя, как она сделала шаг навстречу правителю, приветствуя его.
Ависага была самой большой драгоценностью последних лет правления царя Давида – крестьянская девушка, найденная в далекой деревне у Шунема. По всей стране прошел поиск такого юного создания, которое будет жить со старым царем в его последние годы, «девушки, что будет спать с ним, согревая его в холодные ночи». Так в ходе поисков объясняли царские слуги, и, хотя казалось, что такой девушки не найти, им все же удалось обнаружить для этой цели безукоризненное создание, почти безупречную девушку, которая служила царю с любовью и состраданием, скрасив его последние годы. Вскоре после кончины Давида его сыновья затеяли свару из-за этой наложницы, которая волновала их куда больше, чем судьба царства, и Адония стал жертвой гнева своего сводного брата Соломона. Он был предан смерти из-за нее, самой желанной женщины в Израиле.
