– Мы несколько ночей изучали этот район, – начал Иосиф, но Игал его не слушал. Он понял, что этот блистательный молодой человек, решив пустить в ход, кипящее масло, в то же время уже планировал свой побег. Чтобы спастись, Иосиф был готов подвергнуть опасности пограничный форпост еврейского народа, и Игал не мог понять такого поведения. Он не стал слушать деталей изощренного замысла – как в городе не должны появиться следы выкопанной земли, а то горожане ошибочно решат, что их предали, и впадут в панику, – но последние подробности плана встряхнули его и вернули к реальности. – Я решил взять с собой, – объяснял Иосиф, – всего двух человек. Моего преданного солдата Маркуса и Наамана.
Завязалось обсуждение, но, как Иосиф и предполагал, готовность спасти старого ученого сделала план приемлемым для тех, в чьем сотрудничестве он нуждался.
– Евреи всегда нуждались в руководстве мудрого человека, – доказывал Иосиф, и, пока он говорил, у Игала создалось впечатление, что этот напористый молодой человек, так уверенно разбирающийся в других вещах, действительно любит еврейскую религию и ценит важную деятельность таких лидеров, как рав Нааман. Иосиф искренне был готов спасти старика, который был нужен, чтобы иудаизм продолжил свое существование.
Наконец подал голос и сам Нааман:
– Игал, брат мой, спутник моей юности, я позабочусь, чтобы после нашего ухода земля обрела прежний вид и мой город выжил. – Старик пошаркал ногами, давая понять, что он хорошо понимает, что им надлежит сделать, и Игал задумался: «Неужели он знал об этом плане, когда я возражал против кипящего масла?»
Игалу не довелось получить ответ на этот непростой вопрос, потому что той же ночью началась прокладка узкого туннеля, который шел от источника наверх. Через несколько футов беглецы наткнулись на мощное монолитное перекрытие, которое Удод тысячу лет назад утопил в земле, и им пришлось рыть обходной путь; но наконец, когда Веспасиан, Тит и Траян собирали все свои силы, готовые обрушиться на обреченный город, безлунной ночью беглецы выкинули на поверхность последний слой земли.
Иосиф отдал приказ, чтобы этой ночью на стенах не толпился народ, но Игал решил, что он должен сам убедиться в благополучном исходе побега. Поэтому, когда спустились сумерки, он накинул талес и дома предался обычной вечерней молитве, после чего поиграл с голодными внучатами, пока им не пришло время спать. Улыбнувшись им в последний раз, он одобрительно посмотрел, как жена приводит в порядок стол, на котором появлялось все меньше и меньше еды. Ближе к полуночи он осторожно вошел в маленький домик у спуска в шахту, где наконец встретился с генералом Иосифом и равом Нааманом. Хотя тот стал согбенным стариком, его слезящиеся глаза смотрели далеко в будущее. Вслед за Маркусом эти два еврея, столь нужные городу, подошли к шахте, ведущей к источнику, и Нааман благословил Игала:
– Бог как-то спасет этот город и своих возлюбленных евреев.
Солдаты помогли старику спуститься в туннель.
Так Иосиф ступил на порог своей блистательной карьеры, которая потрясла Рим, – он предал евреев Галилеи и с сорока выжившими в боях спутниками скрылся из Иотапаты в пещере. Прикрываясь ими, он дрался так, чтобы последним остаться в живых, и, когда все вокруг него полегли, он сумел скрыться. Иосиф сдался Веспасиану, и, когда римлянин был готов обречь его на смерть, он, подобно древнему пророку, закричал, что видит Веспасиана императором Рима, а вслед за ним и Тита; в результате он стал как бы негласным приемным сыном Веспасиана и взял его имя, под которым помог римлянам сокрушить евреев в Иерусалиме и нанести страшный урон народу; в Риме он жил в доме Веспасиана, как почетный гражданин империи, получающий от нее пенсию; он был личным доверенным лицом трех императоров подряд – Веспасиана, Тита, Домициана – и смог пережить их всех; имея таких покровителей, он написал несколько выдающихся книг, которые чернили евреев и превозносили римлян, но в то же время он в своих писаниях вдохновенно воспел иудаизм, так что большая часть того, что мы знаем о четырехстах годах жизни евреев, вышла из-под его талантливого пера: и когда наконец подошел срок его смерти, он уже успел неоднократно воспеть себя, как надежную, блистательную, преданную и героическую личность – это был тот самый молодой генерал, который, стоя на краю спуска к источнику, протянул руку Игалу и сказал ему:
– Я подниму всю округу. Я буду разить Веспасиана повсеместно, и Макор никогда не падет. – На прощание он поцеловал Игала и сказал людям, которых предавал: – Не плачьте по мне. Я храбрый солдат и рискну пройти этим путем. – После этих слов он спустился в провал.
