– К чему ты это все ведешь?
– Ну, например, было интересно понять, кто, по-твоему, хорош собой. Это позволило бы мне определенным образом классифицировать тебя саму. Без слов – ориентируясь лишь на предпочтительный тебе тип лица.
– Если… если ты способен понять то, о чем говоришь, значит, ты не тот, кто ты есть.
– Нет, дорогая. Я как раз тот, кто я есть, именно потому, что понимаю.
– Знаешь, Эллсворт, по-моему, ты гораздо хуже, чем я думала.
– И возможно, намного хуже, чем ты думаешь сейчас. Но я полезен. Мы все полезны друг другу. Так же, как ты будешь полезна мне. Я думаю, ты захочешь быть мне полезной.
– О чем ты говоришь?
– Жаль, Доминик. Очень жаль. Если ты не понимаешь, о чем я говорю, возможно, я никак не смогу этого объяснить. Если же понимаешь, я уже все объяснил и не прибавлю ни слова.
– О чем вы говорите? – в изумлении спросила Кики.
– Просто поддразниваем друг друга, – весело ответил Тухи. – Пусть это тебя не беспокоит, Кики. Доминик и я всегда поддразниваем друг друга. Возможно, не очень удачно, потому что, видишь – не получается.
– Когда-нибудь, Эллсворт, – проговорила Доминик, – ты сделаешь ошибку.
– Очень возможно. А ты, дорогая, ее уже сделала.
– Спокойной ночи, Эллсворт.
– Спокойной ночи, Доминик.
Когда Доминик ушла, Кики повернулась к Тухи:
– В чем дело? Что у вас произошло, Эллсворт? Что это за разговор – совершенно ни о чем? Лица людей и первые впечатления еще ни о чем не говорят.
– Это, дорогая Кики, – ответил он, и голос его звучал мягко и отстраненно, будто он отвечал не ей, а собственным мыслям, – одно из наших общих и самых больших заблуждений. Нет ничего более значительного, чем лицо человека. И более красноречивого. На самом деле мы можем по-настоящему узнать человека только с первого взгляда. Более того, при этом взгляде мы узнаем о нем все, хотя не всегда бываем достаточно мудры, чтобы развить это наше знание. Ты когда-нибудь задумывалась о стиле души, Кики?
– О… чем?!
– Стиле души. Помнишь знаменитого философа, который говорил о стиле цивилизации? Он называл это стилем. Он говорил, что это самое подходящее по смыслу слово, которое можно найти. Он говорил, что у каждой цивилизации есть свой главный принцип, одна-единственная высшая определяющая идея, и все усилия каждого человека внутри этой цивилизации подчинены этому принципу – неосознанно и неотвратимо… Я думаю, Кики, что каждая человеческая душа также имеет свой собственный стиль, свою главную тему. Ты видишь, как она отражается в каждой мысли, каждом поступке, каждом желании этой личности. Единственный абсолют, единственный императив этого существа. Годы изучения человека не расскажут тебе этого. Но расскажет его лицо. Чтобы описать личность, потребуются тома и тома. Но вспомни его лицо. Больше тебе ничего не понадобится.
– Это совершеннейшая фантастика, Эллсворт. И это, если верно, нечестно. Люди окажутся перед тобой совершенно голыми.
– Хуже того. Голым окажешься перед ними и ты. Обнаружишь себя тем, как ты реагируешь на определенные лица. На определенный сорт лиц… Стиль твоей души… В мире нет ничего важнее человека. Нет ничего более важного в человеке, чем его отношение к себе подобным…
– Ну и что же ты видишь в моем лице?
Он посмотрел на нее, будто только сейчас заметил ее присутствие:
– Что ты сказала?
– Я спросила, что ты видишь в моем лице.
– О… да… Ну что ж, скажи мне имя кинозвезды, которая тебе нравится, и я скажу тебе, кто ты.
– Знаешь, мне нравится, когда меня анализируют. Ну, посмотрим. Моей любимой кинозвездой всегда была…
Но он уже не слушал. Он отвернулся от нее и удалялся, даже не извинившись. Он выглядел утомленным. Она никогда раньше не видела, чтобы он был груб, – разве что намеренно.
Чуть позже до нее донесся его сильный, вибрирующий голос, утверждавший:
– …и таким образом, самая благородная идея на свете – идея абсолютного равенства людей.
«… здесь оно и будет стоять как памятник безграничному эгоизму и ничему, кроме эгоизма мистера Энрайта и мистера Рорка. Оно будет стоять между рядами жилых домов из песчаника с одной стороны и газгольдерами – с другой. Возможно, это не случайность, а перст судьбы, свидетельствующий о ее разборчивости. Иное соседство не смогло бы столь красноречиво выявить кричащую наглость этого строения. Оно будет выситься как насмешка над всеми зданиями города и людьми, построившими их. Наши здания лишены всякого смысла и противоестественны; строение мистера Рорка лишний раз подчеркивает это. Но контраст совсем не в его пользу. Сам факт этого контраста делает это здание частью всеобщего абсурда, причем частью самой комической. Так луч света, проникший в свинарник, делает видимой всю грязь и тем оскорбляет наш взор. Наши строения имеют великое преимущество: они робки и темны. Более того, они нас удовлетворяют. Дом Энрайта смел и светел… Он как пернатая змея. Он
