Когда он улыбался, явных движений лицевых мускулов не требовалось; что-то похожее на усмешку всегда было на его лице, просто на мгновение она проступала резче, а затем вновь пряталась. Сейчас усмешка стала видна отчетливее.
– Фактически, – начал он, – что ни говори, ваша основная цель – я. Желание отдаться мне. – Он заметил взгляд, который она не сумела скрыть, и добавил: – Нет, не радуйтесь, что я допустил столь грубую ошибку. Я говорю это не в обычном смысле. Совсем наоборот. Разве вы не сказали, что считаете меня предпоследним человеком в мире? Вам не нужен Стоунридж. Вы хотите продаться из самых низменных побуждений самому низкому из людей, которого вам удалось найти.
– Я не ожидала, что вы поймете, – просто сказала она.
– Вы хотите – так делают иногда мужчины, но не женщины – выразить через половой акт полнейшее презрение ко мне.
– Нет, мистер Винанд. К себе.
Тонкая линия его рта слегка дрогнула, как первый намек на откровенность – непроизвольный, а потому говорящий о слабости, – и он очень следил за своими губами, говоря:
– Большинство людей из кожи вон лезут, стараясь убедить себя, что они себя уважают.
– Согласна.
– И конечно, это стремление к самоуважению является доказательством его отсутствия.
– Согласна.
– Следовательно, вы понимаете, что означает стремление презирать самого себя.
– То, что ничего у меня из этого не выйдет.
– Никогда.
– Не ожидала, что вы и это поймете.
– Я не хочу больше ничего говорить – вы можете перестать считать меня предпоследним человеком на свете, и я перестану подходить для вашей цели. – Он поднялся. – Должен ли я выразить официально, что принимаю ваше предложение?
Она склонила голову в знак согласия.
– Если быть откровенным, – сказал он, – мне все равно, кого выбрать для строительства Стоунриджа. Я никогда не нанимал хороших архитекторов для того, что строил. Я давал народу то, что он хочет. На этот раз мне захотелось подобрать что-то получше, потому что я устал от неумех, которые на меня работают, но выбирать без определенных критериев весьма трудно. Думаю, вы не будете возражать. Я действительно вам благодарен – вы даете мне намного больше, чем я смел надеяться.
– Я рада, что вы не сказали, что всегда восхищались гением Питера Китинга.
– А вы не сказали, как счастливы пополнить собой список выдающихся любовниц Гейла Винанда.
– Можете радоваться, если хотите, но я полагаю, что мы поладим.
– Вполне возможно. По крайней мере вы дали мне новую возможность: делать то, что я делал всегда, но честно. Могу ли я начать отдавать вам приказы? Я не хочу притворяться, будто это нечто иное.
– Если хотите.
– Вы отправитесь со мной в двухмесячное путешествие на яхте. Отплываем через десять дней. Когда мы вернемся, вы будете вольны возвратиться к мужу – с контрактом на Стоунридж.
– Слушаюсь.
– Я хотел бы встретиться с вашим мужем. Не пообедаете ли вы оба со мной в понедельник?
– Да, если хотите.
Когда она поднялась, чтобы уйти, он спросил:
– Могу ли я сообщить вам разницу между вами и вашей статуей?
– Нет.
– Но я хочу. Есть что-то пугающее в одних и тех же элементах, использованных в двух композициях на противоположные темы. Все в этой статуе – тема восторга. Но ваша собственная тема – страдание.
– Страдание? Я не отдавала себе отчета в том, что выказала страдание.
– Вы – нет. Именно это я и имел в виду. Ни один счастливый человек не бывает настолько нечувствителен к боли.
Винанд позвонил своему галерейщику и попросил его устроить закрытую выставку работ Стивена Мэллори. Встречаться с Мэллори лично он отказался, так как никогда не встречался с людьми, творчество которых ему нравилось. Торговец весьма спешно выполнил заказ. Винанд купил пять вещей из того, что ему показали, и заплатил больше того, на что мог рассчитывать торговец.
– Мистеру Мэллори будет любопытно узнать, – сказал тот, – что привлекло ваше внимание.
– Я видел одну из его работ.
– Какую?
– Не имеет значения.
Тухи рассчитывал, что Винанд позвонит ему после встречи с Доминик. Винанд не позвонил. Несколько дней спустя, случайно увидев Тухи в отделе местных новостей, Винанд громко спросил его:
– Мистер Тухи, так ли много людей пытались вас убить, что вы не помните их имен?
Тухи улыбнулся и ответил:
– Я уверен, что это хотели бы сделать многие.
– Вы льстите окружающим, – сказал Винанд и вышел.
Питер Китинг разглядывал шикарный зал ресторана. Это было место для самой избранной публики и самое дорогое в городе. Китинга распирало от радости, когда он возвращался к мысли о том, что он гость Гейла Винанда.
