– Приходилось ли вам загонять гнев внутрь, копить его в себе и принимать твердое решение любой ценой, даже если тебя растерзают на куски, дожить до того дня, когда сам будешь править людьми, распоряжаться всем и вся?
– Нет.
– Нет? Вы позволили себе все забыть?
– Нет. Я ненавижу некомпетентность. Вероятно, это единственное, что я ненавижу. Но это не порождало во мне желания править людьми. Как и желания учить их чему-либо. Во мне возникало только одно желание – делать свое дело, идти своим путем, и пусть меня растерзают за это, если так надо.
– И вас терзали?
– Нет. Во всяком случае по большому счету.
– Вы без гнева смотрите назад? На все, что было?
– Да.
– Со мной не так. Была одна ночь. Меня избили, я дополз до двери – в деталях помню мостовую у себя под носом, вижу, как сейчас; в булыжниках были прожилки, они были испещрены белыми пятнами. Я не чувствовал, как двигаюсь, но должен был чувствовать, что мостовая движется подо мной, должен был видеть, что пятна и прожилки сменяются, и благодаря этой смене я знал, что продвигаюсь вперед. Мне непременно надо было достичь следующей трещины, другого узора на камнях в паре-другой дюймов от меня; это было непросто, это стоило массы усилий и боли. Я знал, что за мной тянется кровавая полоса…
В его голосе не было жалости к себе, тон был прост, нейтрален, с ноткой легкого удивления.
Рорк сказал:
– Я бы хотел помочь вам.
Винанд слабо, невесело улыбнулся:
– Вы наверняка смогли бы. Я даже верю, что это было бы очень вовремя и кстати. Два дня назад я бы задушил любого, кто увидел бы во мне объект сострадания… Вы, конечно, понимаете, что не эту ночь я ненавижу в своем прошлом. Не в ней дело, когда я страшусь оглянуться назад. О ней я еще могу говорить. О другом невозможно даже упоминать.
– Понимаю. Это другое я и имел в виду.
– И что же это? Назовите.
– Храм Стоддарда.
– Вы хотите помочь мне не мучиться из-за него?
– Да.
– Вы глупец, черт бы вас побрал! Да понимаете ли вы, что…
– А вы понимаете, что именно этим я и занят сейчас?
– Каким образом?
– Строя для вас дом.
Рорк видел косые борозды на лбу Винанда. Глаза Винанда, казалось, лишились зрачков, голубизну вымыло из радужной оболочки – на лице остались два белых светящихся овала. Винанд сказал:
– За это вы получаете недурное вознаграждение.
Он увидел, как на лице Рорка возникла, но тут же была подавлена улыбка. Улыбка могла сказать, что неожиданное оскорбление было капитуляцией – более выразительной, чем доверительные речи. Подавленная улыбка сказала, что Рорк не собирается помогать Винанду пережить сдачу позиций.
– Да, конечно, – спокойно ответил Рорк.
Винанд поднялся:
– Идемте. Мы теряем время. Меня ждут более важные дела.
На обратном пути в город они не разговаривали. Винанд гнал машину под девяносто миль в час. По сторонам дороги вырастали две плотные, упругие стены с размазанными силуэтами. Они как бы летели по длинному, закрытому, беззвучному коридору.
Винанд остановился у входа в здание Корда и высадил Рорка. Он сказал:
– Вы можете наведываться на площадку, когда захотите, мистер Рорк, и без меня. Всю необходимую информацию вам предоставят в моей конторе. Не затрудняйтесь связываться со мной без необходимости. Я буду очень занят. Дайте знать, когда будут готовы первые чертежи.
Когда чертежи были готовы, Рорк позвонил в контору Винанда. Они не разговаривали месяц.
– Не кладите, пожалуйста, трубку, мистер Рорк, – сказала секретарь Винанда.
Он ждал. Секретарь вернулась и сообщила, что мистер Винанд хочет, чтобы чертежи были доставлены ему в кабинет во второй половине дня; она назвала час. Сам Винанд разговаривать не стал.
Когда Рорк вошел в кабинет, Винанд приветствовал его церемонно и вежливо. На его лице не было и следа былой откровенности. Ничего, кроме холодной вежливости.
Рорк передал ему чертежи и большой эскиз дома в перспективе. Винанд изучил каждый лист. Он долго рассматривал рисунок. Потом поднял глаза.
– Впечатление очень благоприятное, мистер Рорк. – Тон был оскорбительно корректным. – С самого начала у меня сложилось о вас весьма благоприятное впечатление. Я все обдумал и хочу заключить с вами особую сделку.
Он смотрел на Рорка в упор и говорил с мягким, почти нежным нажимом, как будто намеревался обойтись с Рорком со всей осторожностью и вниманием, чтобы максимально пощадить его и подготовить к тому, что хотел объявить.
Он поднял набросок, зажав его двумя пальцами, чтобы свет мог падать на него прямо. Белый ватман сверкнул, на минуту ярко высветив черные карандашные линии.
– Вы хотите построить это здание? – мягко спросил Винанд. – Очень хотите?
– Да, – ответил Рорк.
Винанд не шевельнул рукой, лишь разжал пальцы и дал эскизу упасть на стол изображением вниз.
– Оно будет построено, мистер Рорк. Строго по вашему проекту. Точно в соответствии с эскизом. При одном условии.
Рорк сел, откинувшись назад, держа руки в карманах, внимательно слушая.
