– С этой секунды только деловые отношения. Никакого кофе, ужинов и прочего. Послушай меня, пожалуйста. Так будет лучше для нас обоих.
Крис не спорит, но я вижу в его глазах решимость, и мне становится страшно. За него. Не дай Бог моему ночному гостю что-нибудь в его поведении не понравится… Я уже поняла, что он абсолютно серьёзен и устранит любую преграду на своём пути.
Домой возвращаюсь полностью опустошённая. И снова нет аппетита, чтобы поужинать. Ограничиваюсь горячим шоколадом и парой печений.
– Так дело не пойдёт, – раздаётся из-за спины, и я чуть не роняю кружку. – Ты должна нормально питаться.
– Ты решил проявить заботу? – шиплю зло, глядя в пустоту.
– Я не хочу стать причиной твоего плохого самочувствия.
– Ой, ли? Ещё предложи мне совместный ужин из соображений моего здоровья.
– Я знаю, что мне не светит ужин с тобой, – тяжёлый вздох, а я замираю, осознавая, что испытываю странный порыв обнять мужчину и предложить ему разделить со мной трапезу. Что за дурные мысли? Внутренние еноты крутят маленькими пальчиками у виска. А я думаю о том, что возможно… если я буду более милой с этим невидимым террористом, он тоже проявит сочувствие и не станет меня принуждать? Хотя, кого я обманываю?
– Могу предложить овощной пирог и чай, – сама не верю, что произнесла эти слова вслух. – Домработница вчера испекла, а я так его и не разрезала.
– Не откажусь.
Мне кажется, я слышу в голосе улыбку. Иду к холодильнику, достаю пирог и ставлю два кусочка в микроволновку, после чего нагреваю чайник и тянусь к шкафчику за чаем.
– Какой предпочитаешь? – не удаётся скрыть раздражение в голосе. Он заставил меня бросить Криса, а теперь напрашивается на совместный ужин! Что за наглый цинизм?
– Чёрный, как моя душа, – звучит неожиданный ответ, пропитанный сарказмом.
– О! Мы ещё и шутить умеем? – не могу удержаться от ответной подколки. – А я думала, только беззащитных невинных барышень запугивать.
Оппонент предпочитает промолчать.
– Сахару?
– Две ложки, – следует лаконичный ответ.
Выставляю кружку и тарелку с пирогом напротив себя и тоже усаживаюсь есть.
– Во время совместного ужина принято вести милые беседы. Ты знаешь значение слова «мило»?
Раздаётся смешок, а потом кусок пирога проваливается в пустоту. Просто растворяется в воздухе! Я непроизвольно открываю рот и зависаю.
– Ну, вот. Теперь хоть не только страх и злость в тебе вызываю. К этим эмоциям добавилось удивление. Вкусно.
– Что? – на автомате переспрашиваю.
– И пирог и твои эмоции.
– Стоп! Ты питаешься моими эмоциями? – впадаю в транс. Что-то в последнее время в моей жизни уж больно много мистики.
– Угу.
– Зачем? – задаю наиглупейший вопрос.
– Потому что свои испытывать не способен.
– Как такое возможно? Кто ты?
– Можно сказать, демон.
Внутри всё сжимается от неприятного чувства. Сама его охарактеризовать не могу. У меня в голове что-то щёлкает.
– Так вот, почему ты ещё не взял меня силой! Тебе необходим мой отклик! Положительный отклик! – выдаю своё озарение.
– Не только поэтому. Я не хочу причинять тебе боль. Мог бы взять силой. Негативные эмоции – всё лучше, чем ничего. Они тоже позволяют чувствовать себя живым, вспоминать о тех днях, когда я был человеком. Но ты права. Положительные эмоции гораздо вкуснее.
– Как тебя зовут?
– Я не могу сказать, – раздаётся тяжёлый вздох, который заставляет меня снова непроизвольно пожалеть это существо. Все бабы дуры. Я сейчас подтверждаю это своими мыслями, чувствами и поведением. – Ты наелась? – резко меняет тему.
Опускаю взгляд на свою тарелку. Сама не заметила, как закинула в себя всю порцию.
– Тогда иди в душ.
– Это приказ?
– Да. Я хочу с тобой немного поиграть, – демон хмыкает, видя, как мои щёки загораются румянцем. Зря я его пожалела. – И спасибо за ужин. Было непривычно и приятно.
– Но ты умудрился всё испортить! – говорю обиженно. – Если хочешь быть со мной, то почему не поухаживать, как нормальный мужчина?
– Потому что я не нормальный! – сухо отрезает он. – И на все эти рассусоливания у меня нет времени. Я целую вечность не был в постели с женщиной. Знала бы ты, как мне тяжело сдерживаться! Но заметь, я уважаю твои чувства и пытаюсь быть милым, хотя мог бы быть гораздо грубее!
– Это называется «уважаю»?! – вспыхиваю.
– Не забывай, с кем ты имеешь дело, девочка. Я бездушный монстр. Любое проявление нежности и мягкости для меня нонсенс.
– Бедняжка, как тебе, наверное, тяжело принуждать девушку шантажом к соитию. Страдает мужская гордость?
На моих глазах со стола в воздух поднимается тарелка и летит в стену, разбиваясь вдребезги. Я взвизгиваю и вжимаю голову в плечи.
– Завтра ты станешь моей. И мне плевать, что ты думаешь по этому поводу, – рычит мужчина, и я ощущаю порыв ветра, понимая, что он ушёл.
