Пошарив ещё немного, Огюст с изумлением обнаружил оружие под кроватью. Искренне изумляясь, что на него ещё не напали, ухватил револьвер, проверил барабан, убедился, что оружие заряжено и задумчиво застыл, не зная, что делать дальше.
Вроде бы стрелять в того, кто пока что сохранял вежливость и дистанцию казалось совершенно неприлично. И в такие моменты Огюст почти проклинал своё аристократическое происхождение. Джентльменство из него так и не вытравили даже те, кто нападал со спины и пытался убить не на дуэли, а в грязной драке.
Но и доверять говорящему коту невероятных размеров тоже было как-то не с руки. Ведь все существа, которые были хоть чем-то отличимы от обычного человека, воспринимались им врагом – профессиональная деформация. Когда безобидный ребёнок, милая девушка с томным взглядом или юноша с широкой улыбкой оказывались не теми, кем выглядели. И нападали внезапно, пытаясь застать его врасплох. Понимая, что второго шанса им никто не даст.
– Что, простите? – переспросил он, стараясь унять дрожь в пальцах. Ведь целиться, когда руки дрожат, намного сложнее.
Кот отступил, мотнул пушистым хвостом, едва не угодив им в открытый очаг посредине помещения, и вновь заговорил:
– Пушку, говорю, опусти, ковбой.
– Как скажите, – Огюст неохотно и очень аккуратно опустил верный кольт на пол, всё это время напряжённо следя за котом и готовясь ухватить револьвер в мгновенье ока при любом подозрительном движении.
– Хороший мальчик, – кот приоткрыл пасть, демонстрируя острые клыки – вполне себе плотоядного вида. – А теперь, пожалуйста, достань и положил на пол всё остальное: метательные ножи из сапог, нож в подкладке куртки… Давай-давай, не стесняйся.
Пожав плечами, Огюст выполнил указания. Страх отступил, как и всегда, задавленный рациональной стороной его сущности.
– Молодец, всё понял. И даже палить в меня, такого пушистого и красивого, не стал! Небось со страху, да?
– Скорее из интереса, – признался мужчина, практически не соврав. – Никогда раньше не встречал говорящих котов!
– У нас этого добра – целая библиотека, так что более, чем достаточно, – ответил кот. – Так что скоро тебе всё это надоест.
Их напряжённый разговор прервало появление ещё одного, на этот раз, человека.
Сначала повеяло холодом, громко хлопнула дверь, и срывающийся женский голос из полутьмы воскликнул: "Что, уже всё получилось? Ох, какая прелесть!"
Огюст невольно отшатнулся, так как осознал, что последняя фраза относится к его сиятельной персоне. Ему стало неуютно, как это обычно бывало на приёмах и балах, которые ему никак нельзя было пропускать из-за благородного происхождения.
И даже когда фрак можно было достать только напрокат, а вместо лакированных ботинок надевать самые дешёвые, ему приходилось присутствовать на всех этих претензионных сборищах, раскланиваться с немногочисленными родственниками, пытаться игнорировать отца с его новой супругой, а также изучающие взгляды и насмешки сплетников.
Иногда ему казалось, что на этих мероприятиях самой значимой темой выступала его худоба, поношенная одежда не по размеру и изгнание из семейного особняка. А также, конечно, вишенкой на торте из грязи и дерьма выступала тема лишения наследства и высокого положения наследника.
И даже несмотря на то, что он довольно быстро стал известным детективом и заполучил возможность одеваться по последней моде, женские пристальные, изучающие взгляды нервировали его.
Даже несмотря на то, что он давно научился преодолевать юношескую стеснительность и прочие комплексы, отрастил зубы и заострил язычок, научился даже флиртовать и заводить романы, прежние воспоминания никуда не девались.
Стройную цепочку размышлений и воспоминаний разрушил странный поступок девушки: та бросилась коту на шею.
– Зорро, котик, прости, что не верила в тебя раньше! Ты – лучший! – восклицала она, стискивая руки.
Огюст невольно понадеялся, что ей удастся задушить чудовище в объятиях, и ему не придётся, если вдруг что, спасать ещё и её.
Мужчина невольно ощутил, как мозг закоротило, как только он попытался применить обозначение "Котик" к говорящему чудовищу невероятных размеров.
– Ну ладно, ладно, я тебя прощаю. И должен признать, ты вовсе не такая жуткая стерва, какой казалась с первого взгляда, – язвительно заметил он, ухмыляясь.
Видеть человеческие эмоции на лице животного стало тем ещё испытанием для охотника за опасными существами.
– Он прекрасный, божественный, офигенный! – заверещала девица, плотоядно разглядывая его. – А какие у него прекрасные глаза! Он просто неподражаем! А клыки, клыки у него есть? А достоинство нормальных размеров? А по-русски он понимает?
– Ужас какой! – невольно вырвалось у Огюста, который невольно сделал ещё шаг назад и едва не споткнулся об собственную кровать. И на всякий случай отошёл в сторону: мало ли какое впечатление он произведёт на экзальтированную дамочку, лёжа на кровати. Его и Зигмунт Фрейд от неё не спасёт.
Он, в свою очередь, быстренько осмотрел девушку и сделал вывод, что та ему решительно не нравится. Типичная стервозная красотка, разбалованная богатыми родителями.
