Стэфан пододвинулся к девушке ближе и осторожно положил ладонь на ее плечо. Затем, когда дриада не откинула его руку, он положил вторую руку на другое плечо. Аларет громко заплакала, прижимаясь к его груди.
- Прости, если ты обрела ложную надежду.
Произнеся эти слова, Стэфан наконец сам осознал трагическую случайность. Неожиданно, словно удар из-под тишка, обстоятельства взвалились на его плечи, Аларет стала для него запретным плодом. Сестра его лучшего друга стала болезненным напоминанием о всем, что он потерял.
- Послушай, - сказал он, отстраняя ее от себя - послушай меня. Я хочу сказать тебе, признаться, что я чувствую к тебе. Рядом с тобой я чувствую себя живым. Чувствую жар, волной захватывающий меня, головокружение от закручиывающей меня вихрем радости. Я чувствую каждое дуновение Природы, чувствую весь мир. Я словно только начал дышать, мое сердце лишь недавно начало стучать, но это только благодаря тебе! Ты для меня загадка, которую я пытаюсь разгадать, неистово желаю познать тебя. И мне это нравится!
- Стэфан!
Он не слышал девушку.
- Но теперь, когда я узнал правду... В общем, теперь ничего этого быть не может.
- О, Стэфан. - вздохнула Аларет.
- Нет. Молчи! Молю тебя, молчи. Я не могу и не хочу ничего слышать. - он подхватился на ноги, попятившись подальше от дриады - Мне надо подумать.
Более он не мог находиться рядом с ней. Стэфану было невыносимо больно, стыдно и обидно понимать, что Аларет для него более недоступна даже в его мыслях. Он повернулся к дриаде спиной и изо всех сил побежал прочь от нее.
Вскоре он вбежал на окраину Леса, откуда виднелись руины Бессара. Зловеще чернела Высокая башня замка, возвышавшаяся над городом. Стены, бывшие когда-то белоснежными, теперь вились черной змеей вокруг города. Они были усыпаны черными зияющими дырами, их куски были разбросаны по пустоши вдалеке от города. С обратной стороны от ворот, где некогда проходила крепостная стена, Стэфан обнаружил новое поселение: убогие деревянные лачужки, стоявшие на обугленной земле, обнесенные частоколом. В горе неподалеку от Бессара зияли новые дыры, из которых трубой валил дым. Отуда же доносился и звон железных молотов. У входа в поселение возвели две часовые башни, откуда должен был бы открываться вид на все четыри стооны, чтобы никто и ничто не осталось незамеченным. Они двумя исполинскими черными стражниками, гнетущими и зловещими, нависали над крошечным поселением.
Вдоль по периметру поселения стояли часовые - с оружием, в тяжелых железных доспехах. Их шлемы полностью скрывали их лица - даже не видно было глаз. Их устрашающие доспехи, повергали во всесковывающий ужас. Их щиты и клинки были созданы, чтобы уничтожать все сущее. Одними их перчатками можно было разрушить человеческий позвоночник, а их сапоги могли одним ударом проломить грудь взрослого мужчины. Эти доспехи были новыми, и выкованы из чёрного металла, что покоился веками в рудниках гор Бессара. Темно-серый металл совсем не отражал дневного света. Казалось бы, в лучах солнца новенькие острые клинки и наргудники часовых должны блестеть поярче серебра, но нет, доспехи не то что не отражали свет, они его поглощали.
Стэфан понял, зачем Тельботу понадобилось завоевывать Бессар: они добывают металл в шахтах Бессара, и куют из него оружие и доспехи, а те дыры в горе - новые шахты, в которых добывают и сразу же куют оружие. Ьельбот даже не стал тратить время на раскопку новых шахт и сооружение безопасных ходов, а просто приказал прорубить в горе дыры и соорудить к ним деревянные лестницы.
Стэфан решил подобраться поближе и все как следует рассмотреть. Он превратился в ворона, взлетел ввысь, облетел разрушенный Бессар и гору, и опустился, паря над новым поселением. В городе не было ничего, кроме грязи, мусора и тряпья, и жалких лачуг. На веревках сушились серые обноски, бывшие некогда приличной одеждой, но теперь их было трудно отличить от тряпья. Приличной дороги не было - лишь протоптанные в пыли тропинки. Лачуги располагались хаотично. В них было много окон, почти все построены в два этажа. Внутри стояли ряды двухэтажных кроватей. Другой мебели не было. В поселении были люди - грязные, исхудалый и измученные. В дальнем конце стояла палатка, из нее торчала труба, а из трубы, в свою очередь, велил густой дым, стелившийся по серой земле. Несколько людей вошли туда, неся в руках деревянные ведра с водой. Стэфан догадался, что это кухня. В воздухе стоял запах застоявшегося пота, дыма, нечистот и серы, выжигавший легкие Стэфана, привыкшего уже к чистому воздуху леса.
