Глава третья
— Вальдрес! Вальдрес, сынок, где ты?!
Такой знакомый и родной голос матери вырвал из сна мальчика задремавшего в тени дерева рулхх[7], росток которого привёз когда-то дед из своих бесконечных странствий. Он посадил его в семейном саду, и с тех пор дерево раскинулось выше дома став гордостью семьи.
Вальдрес мечтал, когда вырастет, как и дед станет магистром, и так же будет странствовать по свету, но отец не одобрял и не понимал такого стремления. Уважаемый советом мастер Деллик был искушён в политике и редко появлялся дома, почти не замечая сына.
— Вальдрес, негодник, ты опять спишь вместо того, чтобы заниматься? — мама встала над ним, уперев руки в бока. — Хочешь, чтобы наставник снова тебя выпорол?
Вальдрес открыл глаза и взглянул на мать. В этом красном платье, отороченном чёрной тесьмой она была просто неотразима.
Изучая историю международных отношений, отец часто бывал в разъездах и в одной из таких поездок познакомился с матерью. Уроженка Сумарского Халифата, что распростёрся к юго-востоку от Небесного Хребта, она была дочерью первого советника Халифа. Будучи на светском приёме, отец без памяти влюбился в юную сумарку и долго добивался её расположения. А после стал частенько наведываться в Сумарент по делу и без, пока девушка не ответила на предложение стать его женой. Тогда отец привёз её домой в Келир и вскоре на свет появился Вальдрес…
— Ну, и долго вы собираетесь тут лежать, молодой человек? — этот наигранный гнев был матери только к лицу. Злясь, она становилась ещё прекраснее. Вальдрес улыбнулся, понимая, что мама сама еле сдерживает смех.
— Вы только поглядите, он ещё и улыбается! — она погрозила пальцем. — Вставай-ка, Вальдрес. Сейчас придёт мастер Вейслекс и если он увидит тебя отдыхающим вместо того, чтобы повторять вчерашний урок, будь уверен порки не избежать, — она улыбнулась, озарив мальчика небесной красотой.
— А отец ещё не освободился? — Вальдрес потянулся и поднялся. — Так хочется, чтобы он посетил моё занятие с наставником. Я бы ему показал заклинание, которое выучил вчера, — юноша мечтательно зевнул.