— Бесполезно, — негромко проговорил сидевший рядом с Конаном Да Дерг. — Слуг Габрала нельзя одолеть обычным оружием.
— Кром! — Киммериец с ненавистью глянул на бесстрастного брегона: проклятая магия снова принесла разрушения, и на этот раз он сам впустил демонов в свой дворец — по наущению этого чужеземца!
— Ты все знал заранее! Значит, можешь их остановить!
— Я — нет, — отвечал фаллиец. — Вели привести пикта. Пообещай Габралу отдать его.
Ни о чем больше не спрашивая, Конан послал слугу, потом крикнул Демону Смерти:
— Эй ты, зловонный слизень! Я согласен! Троцеро, назад!
Рыцари отступили, успев уже понять тщетность своих усилий. Демоны на стенах замерли, повинуясь воле хозяина, а голос Габрала проревел:
— Так-то лучше, человечишко, не тебе тягаться с силами тьмы!
Пикт явился незамедлительно. Получив вольную, он волен был бродить, где угодно, и, очевидно, сидел в трапезной. Увидев страшную картину, он побледнел, судорожно вцепился в перила балкона и прошептал побледневшими губами:
— О ужас! Нет нам спасения!
— Ты лжешь! — яростно прошипел киммериец. — Ты всегда лжешь, маленький ублюдок! Останови их!
— Но как? — в непритворном смущении спросил юноша.
— Ты можешь, — произнес фаллиец. — Постарайся.
— Я пришел за тобой, юнец! — загрохотал Габрал из безжизненного тела туранца. — Иди ко мне!
Мерцающая зеленоватая паутина потянулась к балкону.
И тут юный пикт преобразился. Лицо его стало сурово, глаза полыхнули холодной яростью, он словно раздался в плечах, а голос, которым он ответил Демону Смерти, принадлежал явно кому-то другому: скрипучий голос, словно ножом вели по стеклу.
— Ничтожный! — заговорил пикт, и мороз прошел по коже всех, кто его слышал. — Ты осмелился явиться сюда без моего дозволения? Убирайся в бездну, раб, сгинь, велю!
Хотя юноша преобразился и говорил властно, с сознанием силы, Конан не удержался от смеха: все же его недавний пленник оставался всего лишь мальчишкой, храбрым мальчишкой перед лицом порождения преисподней. Сейчас зеленый огонь охватит его тело, и Габрал получит искомую жертву…
Тело туранца заколыхалось и поплыло вниз. Опустившись на плиты, мертвец отвесил поклон, ударив рукоятью торчавшего в животе меча о плиты, а его господин пророкотал изнутри:
— Ухожу, уже ухожу…
— Я сказал — сгинь! — Теперь голос пикта зазвенел, словно разбились тысячи стекол. — Ты понял разницу?
Зеленый огонь полыхнул в пустых глазницах в последний раз и угас. Тотчас змееподобные тела на стенах начали таять, стекая вниз потоками слизи, которая, шипя, испарялась, распространяя зловоние. Тело Бен-Галлахия опрокинулось навзничь, теперь это был настоящий труп, пронзенный клинком короля, недвижный и нестрашный.
Как только все кончилось, пикт зашатался и, отступив от перил, без сил рухнул на скамью. Зрачки закатились, лицо покрыла неживая бледность.
— Дайте ему глоток вина, — распорядился фаллиец.
— Что значит это представление? — грозно спросил король. — Это ты помог юнцу справиться с нечистью?
— Нет, — отвечал брегон, — ему помог Нергал. Теперь, король, мы можем поговорить начистоту.
— История циклична, — начал Кримтан Да Дерг, когда они расположились в Тайном Покое королевского дворца: брегон, Верховный Жрец Митры, король Аквилонии и юный пикт Потерявший Имя.
Этот небольшой квадратный зал находился под фундаментом и погребами. Проникнуть сюда можно было по винтовой лестнице через одну из винных бочек, слив предварительно содержимое. О существовании убежища знали только трое: магистр, король и жрец. Строили его слепые шемиты из секты Темных Каменщиков. Лишенные зрения сызмальства, они бродили по свету, подряжаясь на подобные работы — устраивали тайники во дворцах и замках, в богатых домах и усадьбах, не опасаясь за свою жизнь, ибо при всем желании не могли разгласить местоположение секретных помещений. Их искусство высоко ценилось во многих странах и щедро оплачивалось.
Стены покоя украшали шкуры и головы животных — охотничьи трофеи Конана. Масляные лампы освещали низкий столик с питьем и закусками, меховые тюфяки и подушки, на которых расположились четверо. Было прохладно. Пресветлый зябко кутался в горностаевый плащ, одолженный королем; пикт сидел, поджав ноги, с бледным и отрешенным лицом, он все еще не оправился после недавних событий; фаллиец возлежал на мягком ложе с небрежной грацией, словно такой способ трапезниченья был для него делом обычным.
— Говори проще, — сказал Конан, отхлебнув из кубка отменное вино, доставленное из погребов Агизана. — Так, чтобы тебя мог понять даже киммерийский варвар.
Да Дерг почтительно склонил голову. Конан уже успел отметить, что чужестранец одинаково вежлив со всеми.
— Я хочу сказать, что цепь событий, развитие народов и цивилизаций прерываются время от времени великими катастрофами. После чего все начинается снова.
— Ты имеешь в виду Великий Потоп? — спросил король.
