– Я почему-то сомневаюсь, что ты смогла бы стать такой, как Альрианна, – улыбнулась Тиндвил, – даже если бы старалась изо всех сил.
– Возможно. Но как бы то ни было, он полюбил не меня, а мой образ при дворе.
– И он бросил тебя, когда узнал правду?
– Нет. Но…
– Люди гораздо сложнее, чем кажутся на первый взгляд, – покачала головой Тиндвил. – Вот, к примеру, Альрианна. Молодая и нетерпеливая, где-то излишне откровенная. Но она знает о дворе больше, чем можно предположить, и похоже, ей известно, как отличить хорошего человека. Это талант, которого не хватает многим. Или твой король. Скромный ученый и мыслитель, но по натуре настоящий боец. Мужественный человек, который обладает волей к победе. Да я думаю, он вообще на многое способен. А гасильщик Бриз? Циник и насмешник – до тех пор, пока не посмотрит на молодую Альрианну. Тогда он смягчается, и можно лишь удивиться, сколь большая доля его жестокого безразличия на самом деле является игрой.
Тиндвил помолчала, глядя на Вин.
– И ты. Ты намного больше, дитя. Почему видишь только одну сторону самой себя, когда твой Эленд видит намного больше?
– Зачем все это? Зачем вы пытаетесь превратить меня в королеву, подходящую для Эленда?
– Нет, дитя. Я хочу помочь тебе стать той, кем ты являешься на самом деле. А теперь дай портному снять мерки, чтобы ты могла примерить что-нибудь из его запасов.
«Кто я на самом деле?» – хмурясь, думала Вин.
Однако она позволила высокой террисийке подтолкнуть себя вперед, и пожилой портной начал снимать мерки.
Некоторое время и одну примерочную спустя Вин вышла, одетая в воспоминание. Небесно-голубое с белыми кружевами платье облегало талию и грудь, а подол был широкий и летящий. Многочисленные юбки длиной в пол расширялись книзу и полностью скрывали ноги.
Ужасно непрактично. Платье шуршало от малейшего движения, и приходилось внимательно следить, куда наступаешь, чтобы не зацепиться или не запачкаться. Но оно было прекрасно, и Вин чувствовала себя красивой. Она почти ждала, что вот-вот заиграет оркестр, за спиной, словно страж, возникнет Сэйзед и Эленд появится в отдалении, лениво наблюдая за танцорами поверх раскрытой книги.
Вин прошла вперед, позволяя портному проверить, где ткань облегает слишком плотно или слишком свободно, и Альрианна, увидев ее, ахнула. Старый портной, опираясь на трость, диктовал замечания своему помощнику.
– Пройдитесь еще немного, моя госпожа, – попросил он. – Позвольте мне увидеть, как оно сидит, когда вы не просто ходите по прямой.
Вин слегка закружилась, повернувшись на одной ноге, пытаясь вспомнить танцевальные па, которым учил Сэйзед.
«Я так и не потанцевала с Элендом, – поняла она, шагнув в сторону, словно в такт музыке, от которой остались лишь слабые воспоминания. – Он всегда находил повод, чтобы отвертеться от танцев».
Вин начала чувствовать платье. Казалось, привычки уже утрачены, но сейчас она вдруг с изумлением осознала, как просто все вернуть – ступать легко, поворачиваться так, чтобы подол колыхался лишь чуть-чуть…
Когда она остановилась, портной больше не диктовал – лишь смотрел и улыбался.
– Что? – спросила Вин, краснея.
– Простите, моя госпожа. – Старик коснулся блокнота ассистента и отослал его одним движением пальца. – Не уверен, что я видел кого-либо, способного так грациозно двигаться. Вы словно… легкий вздох.
– Вы мне льстите, – смутилась Вин.
– Нет, дитя, – сказала стоявшая в стороне Тиндвил. – Он прав. Ты двигаешься с изяществом, которому большинство женщин могут только позавидовать.
Снова улыбнувшись, портной повернулся к своему помощнику, который принес образцы тканей, и стал перебирать их морщинистой рукой, а Вин, подбоченившись, пытаясь не позволить вероломному платью вновь взять над ней верх, подошла к Тиндвил.
– Почему вы так добры ко мне? – негромко, но требовательно спросила Вин.
– А почему должно быть иначе? – удивилась Тиндвил.
– Вы плохо обращаетесь с Элендом. Не отрицайте – я слышала, как проходят ваши уроки. Вы все время его оскорбляете и унижаете. А теперь притворяетесь хорошей.
Тиндвил улыбнулась:
– Я не притворяюсь, дитя.
– Тогда почему с Элендом вы такая злая?
– Парень вырос балованным сыном великого лорда. Теперь он король и, на мой взгляд, нуждается в суровой правде. – Террисийка помедлила, глядя на Вин сверху вниз. – А вот в твоей жизни ее было предостаточно.
Разговор прервал подошедший портной:
– Вот, моя госпожа. – Он начал раскладывать образцы тканей на низком столике. – Думаю, с вашим цветом кожи и волос будет особенно хорошо гармонировать темная ткань. Элегантный темно-красный, быть может?
– А как насчет черного? – спросила Вин.
– Боги, нет, – ужаснулась Тиндвил. – Хватит с тебя черного и серого, дитя.
– Тогда вот это, может быть? – Вин указала на ярко-синий.
Давным-давно, в ту самую первую ночь, когда она встретила Эленда, платье на ней было почти такого же оттенка.
– О да, – подтвердил портной. – Цвет прекрасно подходит к светлой коже и темным волосам. М-да. Теперь надо выбрать стиль. Платье, как я понял, необходимо к завтрашнему вечеру?
Вин кивнула.
