– Хватит с меня мужчин и деторождения. Я выполнила свой долг перед народом Терриса. И по крайней мере некоторое время мне бы хотелось находиться подальше от них. Ничего не могу с собой поделать, но в глубине души я презираю их за то, что со мной сделали.
Сэйзед хотел возразить, но Тиндвил выставила вперед руку:
– Знаю. Я взяла на себя это бремя и рада, что смогла его вынести. Но… все эти годы я встречалась с хранителями лишь от случая к случаю, и меня раздражало, что их планы словно сводились к одному – удержаться в статусе покоренного народа. Лишь однажды видела я человека, который подталкивал Синод к активным действиям. Пока они обдумывали, как бы спрятаться получше, он предлагал атаковать. Пока они выбирали лучшие способы одурачивания мастеров разведения, он, единственный, хотел приблизить падение Последней империи. Когда я наконец воссоединилась со своим народом, то обнаружила, что этот человек по-прежнему сражается. Один. Осужденный за сотрудничество с ворами и бунтовщиками, он тихо принял свое наказание. – Тиндвил улыбнулась. – Этот человек проявлял упорство, чтобы спасти всех нас, – добавила она и взяла Сэйзеда за руку.
Он сидел, точно громом пораженный.
– Мужчины, о которых я читала, Сэйзед, не думали о том, как лучше спрятаться. Они боролись и шли до конца. Порой совершали безрассудные поступки, и люди называли их глупцами. Но когда жребий был брошен, именно они оказывались теми, кто изменил все.
Солнечный свет ворвался в комнату, и Тиндвил присела, продолжая держать в своей руке руку Сэйзеда. Она казалась… взволнованной. Видел ли он когда-нибудь ее такой? Тиндвил была сильной, самой сильной из всех женщин, которых он знал. То, что он видел в ее глазах, никак не могло быть тревогой.
– Дай мне повод, Сэйзед.
– Я бы… очень хотел, чтобы ты осталась, – собравшись с силами, произнес террисиец. Одна его рука была зажата в ладонях Тиндвил, другая лежала на столе, пальцы слегка дрожали.
Женщина вопросительно приподняла бровь.
– Останься, – попросил Сэйзед. – Прошу тебя.
– Отлично, ты меня убедил, – улыбнулась Тиндвил. – А теперь давай вернемся к нашим исследованиям.
Эленд шел по городской стене, освещенной утренним светом; меч на бедре при каждом шаге ударялся о каменное ограждение.
– Ты почти похож на короля.
Эленд повернулся: Хэм как раз преодолел последние несколько ступенек, ведущих на галерею. Воздух был свеж, в тени на камне все еще лежала изморозь. Того гляди, наступит зима, а Хэм без плаща – в своей обычной жилетке, брюках и сандалиях.
«Хотел бы я знать, чувствует ли он вообще холод, – подумал Эленд. – Пьютер. До чего же удивительный талант».
– Ты говоришь, я почти похож на короля. – Эленд повернулся, и уже вместе они двинулись вдоль стены. – Думаю, чудеса с моим обликом сотворила одежда Тиндвил.
– Я не про одежду, а про выражение лица. Давно ты здесь?
– Несколько часов. А как ты меня нашел?
– Солдаты, – пояснил громила. – Они начинают чувствовать в тебе командира, Эленд. Следят, где ты находишься, выпрямляются, когда ты рядом, полируют оружие, если знают, что ты придешь.
– Я думал, ты их почти не видишь, – удивился Эленд.
– О, я этого не говорил. Я провожу достаточно много времени с солдатами. Только, к сожалению, не могу быть таким внушительным, каким должен быть командир. Кельсер все хотел сделать меня генералом: думаю, в глубине души он ставил дружбу ниже руководства людьми. Возможно, он был прав, и людям нужны командиры. Просто я не хочу быть одним из них.
– Я хочу, – сказал Эленд и сам удивился своим словам.
– Наверное, это хорошо, – пожал плечами Хэм. – Ты же, в конце концов, король.
– Вроде того.
– Корону-то носишь.
Эленд кивнул:
– Без нее как-то неправильно. Звучит глупо, я знаю; да и носил-то я ее совсем недолго. Но люди должны знать, что кто-то за все отвечает. Еще несколько дней, по крайней мере.
Они продолжали двигаться вдоль крепостной стены. Тень в отдалении означала, что вслед за беженцами наконец-то прибыла третья армия. Разведчики не знали, почему у колоссов ушло так много времени на то, чтобы добраться до Лютадели. Определенный ключ к разгадке давала печальная история, случившаяся с крестьянами.
Колоссы не атаковали Страффа или Сетта. Они ждали. Видимо, Джастес достаточно хорошо их контролировал, поэтому они пока что просто присоединились к осаде. Еще одно чудище теперь ждало подходящего момента, чтобы прыгнуть на Лютадель.
«Когда ты не можешь получить и свободу, и безопасность, что ты выберешь?..»
– Кажется, ты сам удивлен, что хочешь взять на себя ответственность, – заметил Хэм.
– Просто никогда не говорил об этом вслух. Когда произносишь подобное, получается так самонадеянно. Я хочу быть королем. И я не хочу, чтобы кто-то занял мое место. Ни Пенрод, ни Сетт… никто. Это мое место. Этот мой город.
– Не знаю, подходит ли тут слово «самонадеянный», Эленд, – не согласился Хэм. – Вот скажи, почему ты хочешь быть королем?
– Чтобы защитить мой народ. Чтобы охранять их безопасность и их права. Еще чтобы убедиться, что аристократы не окажутся на неправильной стороне очередного восстания.
