От этого Визин окончательно проснулся и сразу вспомнил, где находится. Он пошевелился, приподнялся, подтянул ноги. Тело ныло, особенно поясница, но уже не так, уже было терпимо. «Чудеса, — подумал он. — Одно натирание и такой эффект. Что же это за мазь? Может быть, мазь плюс массаж? Ну и ладонищи у этого Константина Ивановича. Кости трещали, когда натирал. Казалось, еще чуть и — отключка. Вот тебе и преклонный возраст, брат Визин, коллега, бывший мастер по теннису… Но что происходит в доме? И что происходит за его пределами?.. О судьба-чудотворица! Куда ты меня засунула?..»
Скрипнула входная дверь, и словно просочился сквозь стены сдержанный голос Андромедова:
— Ну как?
— Спить, — отозвался Константин Иванович. — Должен поспать. Я его помял от души.
— Значит, будет порядок, — сказал Андромедов.
— Пристають ваши — спасу нетути. Че ды как, ды куда, ды када. Особо ета, мадама.
— Что ж, если уж заварилась такая катавасия.
— Сам заварил, Миколай.
— Каюсь, Но тут случай особый. Вы уж держитесь, как уговорились.
— Ды мне-то… Забавно, что дед етот тожа. Старай лапоть.
— Этот дед многим фору даст.
— Неужли тама че есть, а, Миколай?
— А вдруг есть?
— Ето ж тада конец белому свету. Как пойдуть ездить, как повалють! Ученаи-разученаи, мать их не так. А там и дорогу проложуть, механизация усякая… Батюшки-светы… — Константин Иванович надсадно охнул, помолчал и добавил: — Тока ни хрена тама нетути.
— А зачем все же бабка Варвара туда ходила, а?
— А черт ее знаить, зачем она ходила. Пошли-ка мы лучше на двор. А то разбудим.
— Я не сплю уже! — громко сказал Визин, и в тот же миг перед ним предстал Андромедов.
Как самочувствие, состояние, настроение, где больше болит, где меньше, еще вечером процедура, а потом еще завтра две, и будете как новенький, Герман Петрович, забудете, что были вообще какие-то недомогания, потому что мазь, которую приготавливает Настасья Филатовна, поистине чудодейственная мазь — пасечники мастера на такие штуки, главное сейчас покой, чтоб не мешал никто, а тут мешать, собственно, некому, все при деле, да и Константин Иванович на страже, как говорится, а что хозяйка неразговорчивая, так не обращайте внимания, она всегда была такая, ну то есть, не всегда, а как сыновей лишилась, а потом Лизу родила, а что касается Лизы, то у нее пунктик — мужчины, и ее, конечно, можно понять, но очень с ней строг отец, даже, пожалуй, чересчур строг, и тут ничего не поделаешь, постарайтесь не реагировать, потому что так уж у них в семье повелось… И так далее, и так далее…
— Что там наша экспедиция? — спросил Визин.
— Донимают.
— Ты, разумеется, тверд, как скала?
— Разумеется. Только, думаете, они верят, Герман Петрович? Ни одному слову.
— Что я тебе и предрекал. И значит, остается одно — тут ты совершенно прав: оторваться от них.
— Имейте в виду, Герман Петрович, — смущенно проговорил Андромедов Они ждут вашего выхода, чтобы вас атаковать. Еще больше, чем меня.
— Предчувствую.
— И настойчивее всех Маргарита Андреевна. Ну, старшая из тех двух. Есть еще старик, — совсем тихо добавил Андромедов, — и тот парнишка-казах.
— Словом — экспедиция.
— Мы оторвемся, Герман Петрович.
— Ладно. Тут все ясно. Ты мне лучше вот что скажи, Коля. Долго ты еще будешь морочить мне голову? То он просто приходил сюда и расспрашивал, то вдруг фотография Морозова появилась, потом — Варвара, Варварина сестра, наконец — карта. Говори прямо: что у тебя есть еще? Хитрить уже не имеет смысла: мы — в Макарове. Выкладывай сразу, и будем дальше думать вместе.
— Имеется. — Андромедов опустил глаза. — Честно говоря, я бы сразу выложил. Но зачем было бы выкладывать, если бы вы, скажем, решили не ехать сюда? А когда уже поехали, я все боялся, что вы вдруг почему-либо передумаете и вернетесь. Потому что, если бы вы передумали и вернулись, то зачем вам все это?
— А если я дальше Макарова не пойду?
— Этого не может быть.
— Почему?
— Проделать такой путь… И после всего, что вы знаете…
— Хорошо, спасибо за откровенность. Раз уж так все получается, и я в полной зависимости от тебя, то давай, так и быть, свой главный козырь. И все остальное. Соблазнять дальше нечего уже, соблазнен окончательно.
— Только уж поверьте, Герман Петрович, больше я ничего не утаиваю. Ровным счетом! — пылко заверил Андромедов. — А что у меня еще осталось, так только вот это. — И из заднего кармана брюк вытащил сложенный листок с машинописным текстом. — Вы без очков видите?
— Слава богу…
Визин развернул и прочел:
«(Из очерка о враче Морозове С. И., - 09.03.1921 — 12.08.1954, написанном для рубрики „Интересные люди нашего района“ в сентябре 1960 года В. Б-м).
