Исходно неформальная природа советов как объединений по социальному и/или профессиональному признаку ощутимо сказалась на их статусе в качестве государственных органов. В рамках парламентской демократии предполагается, что депутат выполняет свои обязанности на профессиональной основе, получая зарплату, равную зарплате чиновников высокого ранга или сопоставимую с ней; может быть даже, как в современной России, установлен запрет на совмещение депутатства с другой работой (хотя обычно он ограничивается запретом на занятие должностей в структуре исполнительной и судебной власти). Депутаты советов заседали в них на общественных началах и лишь в определенных случаях могли «освобождаться» (так!) от работы на производстве. Депутат парламента располагает так называемым свободным мандатом, а значит, действует по собственному разумению и может быть лишен своего статуса только в случае совершения противоправных деяний. Депутаты советов получали императивный мандат, т. е. были обязаны (по крайней мере если следовать букве закона) выполнять полученные при избрании наказы населения, отчитывались об их выполнении и могли быть отозваны собранием избирателей в случае пренебрежения поручениями последних. Наконец, депутат парламента рассматривается как представитель всего населения своего избирательного округа (или всей совокупности граждан, голосовавших за выдвинутый его партией избирательный список). Депутаты советов представляли только «трудовой элемент» («нетрудовой» лишался права избирать и быть избранным[424]), что воплощалось, среди прочего, и в самоназвании соответствующих органов – Советы рабочих, солдатских (матросских, казачьих, красноармейских) и крестьянских (селянских, батраческих, дехканских) депутатов в 1920‑е годы, Советы депутатов трудящихся по Конституции 1936 г., Советы народных депутатов по Конституции 1977 г. Правда, в конституциях 1936 и 1977 г. утверждалось и то, что «выборы депутатов являются всеобщими: все граждане СССР, достигшие 18 лет <…>, имеют право участвовать в выборах депутатов и быть избранными»[425]. Однако значение приведенных слов существенно ограничивалось тем обстоятельством, что выдвигать кандидатов могли только «коммунистические партийные организации, профессиональные союзы, кооперативы, организации молодежи, культурные общества» (в формулировке ст. 141 Конституции 1936 г.), или «организации Коммунистической партии Советского Союза, профессиональных союзов, Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодежи, кооперативные и другие общественные организации, трудовые коллективы, а также собрания военнослужащих по воинским частям» (ст. 100 Конституции 1977 г.); при этом круг «других общественных организаций» был жестко ограничен – попытка диссидентской группы «Выборы-79» выдвинуть собственных кандидатов в Верховный совет СССР X созыва была целенаправленно сорвана бюрократическим аппаратом[426]. В теории такая организация советов должна была обеспечить их неразрывную связь с «прогрессивной» рабоче-крестьянской средой. Однако на практике «народные» депутаты превращались в представителей бюрократического аппарата и оказывались в зависимости от властей предержащих.
